Мне жизни мало, чтобы любить

Глава 12.

Глава 12.

В королевстве стало тревожно, чувствовалось приближение войны. К границе с Орманией стали стягиваться отряды военных, которые проходили мимо дома Роны. Она наблюдала за происходящим и ее сердце сжималось от страха. Она сама видела, как вереница карет из королевства Ормании проезжала мимо ее виноградников туда и обратно. При этом обратно они неслись на огромной скорости, не видя перед собой преград. Клермен готовился к войне. Сын писал, что их тоже готовят к возможной войне с Орманией. Она читала его письма и плакала. Снова война и снова впереди неизвестность.

Отряды Ормании перешли границу в праздник Дня Весенней Богини, все сметая на своем пути, убивая каждого, не жалея ни детей, ни стариков, ни женщин. Отряды Маронии встретили врага на границе, но силы оказались не равными. Алтан послал сюда все силы, чтобы одним ударом смести с лица земли Маронию, король которой так посмел обидеть его. Орманцы в своих черных мундирах шли вперед черным валом, словно рой огромной саранчи, которая уничтожала все посевы на своем пути. Солдаты Маронии отступали, оставляя врагу территорию за территорией, селение за селением. Наконец бой подошел к Клермену, все жители вышли на защиту города, но продержались не долго. Орманцы поджигали дома, убивали всех.

Как только орманцы перешли границу, Рона приказала своим людям забирать семьи и уезжать отсюда как можно дальше. В ней вновь всколыхнулась память о прошлой войне. Она помнила, какой жестокой она была и как попала сама в ее жернова. Она не хотела повторения для тех, кто сейчас зависел от нее. Многие послушались ее, но пятеро работников, в том числе верный Жарен, который стал для нее защитником, помощником, другом, отказались покидать свою хозяйку, стараясь превратить их большой дом в крепость. Она просила, умоляла их уходить, но мужчины смотрели на нее с укором. Роне осталось только принять их выбор и ждать врага, готовиться к сражениям.

Первые отряды врага добрались до ее виноградников к исходу восьмого дня. Сразу же заполыхали постройки сторожей, стоящие по периметру виноградников. Через час их дом оказался в тылу вражеской армии. Солдаты Маронии встретили орманцев недалеко от дома Роны, завязалась кровавая битва, звуки которой были хорошо слышны Роне и ее людям. Верный Жарен отправился на разведку, а когда вернулся, сообщил, что на подмогу к армии Маронии прибыли выпускники военной академии и кадетского корпуса, которым удалось остановить врага. Сердце Роны остановилось от ужаса. Ее сын Раст в этом году заканчивает четвертый курс корпуса, значит, он тоже здесь.

Она хотела бежать в самое пекло боя, но Жарен остановил ее.

- Не женское это дело, воевать с мужчинами. С ними генерал Вин Торн и я уверен, что все будет хорошо. Он не потерпел ни одного поражения.

- Там мой сын, - по щекам женщины текли слезы, голос срывался от крика.

- Госпожа, я уверен, что с ним все будет хорошо. Мое сердце чувствует, что он останется жив. Прошу, успокойтесь.

Но Рона не могла оставаться на месте. Звук сражений становился все громче и яростнее, армия Маронии впервые за последние дни теснила врага. Солдаты Ормании дрогнули и начали отступать. Несколько отрядов врага подошли к дому Роны, пытались взломать двери и ставни, которыми были закрыты окна первого этажа. С верхнего этажа мужчины посылали на головы врагов стрелы и камни, Жарен отстреливался из единственного ружья до тех пор, пока не закончились патроны. Орманцы решили поджечь дом, стали сваливать вокруг стен сухие ветки, поливать маслом, а потом один из них поднес к куче хвороста, сложенного возле входной двери, зажжённый факел. Хворост тут же полыхнул, огонь взвился высоко вверх, лизнул крышу, загорелась дверь.

- Госпожа, следуйте за мой, - Жарен потянул за руку Рону. – Мы уйдем тайным ходом. Если останемся в доме – сгорим.

Она послушалась, поспешила следом за мужчиной, приказывая остальным следовать за ними. Занялись ставни на окнах первого этажа, в окна второго летели сначала камни, разбивая стекла, а потом полетели камни, обмотанные зажженными тряпками. Дом тут же наполнился дымим, загорелась мебель. Рона и ее люди бежали по лестнице вниз к кухне, где был тайный ход, ведущий куда-то далеко от дома. Им уже давно не пользовались, поэтому их сразу же встретил запах затхлости и гниющих трупов мелких животных, которые случайно забрели сюда.

- Быстро, за мной, - крикнул Жарен.

Мужчина шел впереди, освещая ход факелом. Рона и еще четверо мужчин, которые остались с ней, шли следом. Роне показалось, что они идут так долго, что начала волноваться. Но вот Жарен подошел к стене, которая казалась целой, что-то нажал в темноте и раздался скрежет, стала открываться потайная дверь. Они по узкому лазу выбрались на воздух, огляделись. Оказалось, что они вышли где-то в тылу армии Маронии. В стороне, откуда они ушли, слышался звук боя. Рона кинулась на звук, даже Жарен не смог ее удержать.

- Там мой сын! – только и крикнула Рона и побежала так, словно за ней гнались все демоны ада.

Солдаты Маронии видели бегущую по их рядам женщину, кричали, чтобы она немедленно уходила, но она бежала и искала глазами сына. Здесь ее земля, здесь родился ее Раст, здесь она похоронила своих приёмных родителей, и она отсюда никуда не уйдет. Она погибнет, но будет сражаться за свою землю, за свой дом.

Чем ближе она приближалась к тому месту, где сошлись солдаты двух армий, тем сильнее билось ее сердце. Она выхватила их рук убитого солдата большой кинжал, продолжая разыскивать сына. На нее уже никто не обращал внимание. Жарен следовал за ней, прикрывая спину хозяйки. Где-то рядом бились еще четверо ее работников. Когда была возможность, Рона помогала солдатам Маронии расправляться с врагами, нанося им удары своим кинжалом. Страх перед смертью отступил. Краем глаза она замечала, как Жарен и другие ее работники без страха убивали врагов. Терять им было нечего и поэтому они дрались так отчаянно, что враги начали отступать.