Многоликий Янус (часть 2)

Глава 6. Не виноватая я!

На стене тихо тикали массивные, темного дерева часы с ходиками, и это был единственный звук в комнате. За длинным столом сидели все участники недавнего происшествия и молчали. Причем, Степан, Тимофей и Глафира, усаженные за хозяйский стол да еще в присутствии самого хозяина, чувствовали себя явно не в своей тарелке.

Я же с интересом разглядывала библиотеку и вдыхала знакомый и приятный запах книг. Помещение, на мой взгляд, было неудобное, так как имело слишком узкую прямоугольную форму. Посередине стоял длинный стол, снабженный деревянными крестообразными подставками для книг и углублением для свечи. Подобных старинных девайсов я насчитала восемь, что мне было непонятно. Я с трудом представляла себе всех членов семьи и нескольких слуг, собравшихся одновременно в библиотеке и чинно читавших за столом книги. Тем более что наплывы воска только у единственной подставки ясно давали понять, что читатель в этой библиотеке только один.

Стены, так же, как и везде в этом доме, были обиты тканевыми, довольно сильно выцветшими обоями. Конкретно здесь они были бледного персикового цвета, с более яркими пятнами в затененных углах комнаты. Стеллажи, стоявшие по всему периметру помещения, были полностью заполненными книгами. Но в целом библиотека была лишена того уюта, который ощущался в библиотеке графа Саяна, так как здесь я так и не увидела камина и мягкого кресла.

Закончив озираться по сторонам, я перевела взгляд на сидевших за столом людей, так как, по моему мнению, пауза уж как-то слишком затянулась. Судя по скрещенным на мне взглядам, они думали то же самое. Но только причем здесь я!? Что я и озвучила, нарушив тягостное молчание, а потом начала свой рассказ:

- Все началось с Тимофея! - сдала я дворецкого с потрохами. - Только и успела спросить у Глафиры, что можно поесть из приготовленного, как он сполз по стеночке и упал без сознания!

- Без чего!? – переспросил хозяин усадьбы.

Я нахмурила брови, вспоминая давно не используемое в мое время слово.

- Без чувств! Тимофей упал без чувств! И мы с Глафирой понесли его на улицу, чтобы на свежем воздухе он пришел в себя! – затараторила я, боясь, что меня опять перебьют.

- Я видел, что ты одна тащила Тимофея, - возразил благообразной наружности старый князь.

- Глафира маленькая, она шла слева от Тимофея, поэтому с лестницы вы видели только меня и его!

- Хорошо. Тогда почему сама Глафира лишилась чувств? – продолжил свой допрос отец Оливера.

- Когда мы уложили Тимофея на травку, я позвала ее, чтобы вас тоже вынести на свежий воздух! Так как, когда мы несли Тимофея, я услышала звук падения у лестницы и посмотрела туда. Ну и увидела вас! А Глафира упала в обморок, ну, то есть лишилась чувств, когда узнала, что вам стало плохо! Волновалась за вас! – закончив свой длинный и сбивчивый рассказ, я выдохнула.

Князь с теплотой во взгляде посмотрел на повариху. А я обратила внимание, что глаза у князя были не черные, как у сына, а карие, но сам взгляд был такой же, пронзительный, буквально проникающий в душу. Особенно, если мужчина ставил цель заморозить им своего оппонента, чего, видимо, и добивался Ларион Саян, вновь посмотрев на меня. Я внутренне поежилась, но, упрямо вздернув подбородок, продолжила рассказ:

- Когда Глафира упала, я испугалась! Три человека лишились чувств, а я не знаю, чем им помочь! Поэтому, увидев Степана, я побежала к нему просить о помощи!

- Ну да! Поэтому ты бешено вращала глазами и пыхтела! – раздраженно произнес мужчина. Но вдруг вспомнил, с кем говорит, и вздрогнул, испуганно бросив взгляд на князя. Но тот о чем-то глубоко задумался и не заметил неуважительного обращения к его невестке. Кузнец перевел взгляд на меня и буркнул: - Прошу прощения, княгиня.

Я совершенно не обратила внимания ни на его грубость, ни на извинение. Мне было очень обидно, что я, ничего плохого не сделав, а, наоборот, пытаясь помочь людям, должна еще и оправдываться! Но, так или иначе, пытка объяснениями продолжалась:

- Я повторяю, что была очень напугана! Я ведь тащила на себе Тимофея, а потом еще и к Степану бежала, вот и запыхалась! Конечно, дыхание сбилось, вот и трудно было что-то произнести, кроме короткого: «Вот». – Но так как князь, задумавшись, молчал, я обратилась к поварихе:

- Глафира! Ну ты хоть скажи! Ты знаешь, что я ничего такого не делала, чтобы Тимофею навредить!

Повариха испуганно икнула и залилась краской.

Князь испытывающе посмотрел на женщину.

- Глафира, ты действительно готова подтвердить слова Авроры?

После секундной паузы, повариха кивнула. Затем нахмурилась, из ее глаз ушли страх и неуверенность, и она обратилась ко мне:

- Аврора, вы простите, но я должна рассказать князю, что узнала от вас.

С этими словами она встала из-за стола и, решительно выпрямив спину, сказала:

- Барин, мы можем отойти в сторону, я должна вам рассказать что-то очень важное!

Князь лишь чуть приподнял бровь, выдавая этим свое удивление, а затем сказал:

- Степан и Тимофей, я более вас не задерживаю, уверен, у вас много дел, можете быть свободны.

Дворецкий и кузнец бросили заинтересованный взгляд в мою сторону, но поспешили уйти.

Князь посмотрел на меня. Я поняла его взгляд как пожелание, чтобы я ждала в коридоре, что и сделала с преогромным удовольствием.

Едва за мной закрылась дверь, я огляделась. На втором этаже я еще не была, но и здесь царило запустение. Все те же тусклые обои непонятно какого цвета, и выложенный тонкими дощечками, похожими на паркет, пол тоже был изрядно потерт.

У немногочисленных узких окон в потрескавшихся деревянных рамах на полу стояли большие напольные кадки с чахлыми болезненными растениями. Сами окна находились в нишах между шестью комнатами, они были словно утоплены между помещениями, образуя эдакие тупики. Света из этих ниш проникало немного, поэтому даже днем в коридоре царил полумрак. Не успела я удивиться странной планировке, как открылась дверь в библиотеку и вышла повариха. Бросив на меня виноватый взгляд, женщина быстро направилась к лестнице.