Многомирие: Рубикон

Часть 1. Veni. Глава I. Новое начало

Я стоял под её дверью и никак не решался позвонить.
Ребята были против этой моей вылазки. Но я оказался настойчив, и они, в конце концов, сдались. Аврелия дала мне адрес, Джузеппе сказал какое-то напутствие, Карл попросил не делать глупостей. Ганс поступил по-умному и предпочёл промолчать.
Я сглотнул ком в горле, всё не решаясь позвонить в дверь. Что я ей скажу? Это ведь только в кино так работает: «Привет, я из будущего, вот пара фактов о тебе, которые знаешь только ты». В реальности же я буду выглядеть как сумасшедший преследователь.
Но мне терять нечего. Я должен, просто обязан был рискнуть.
Я расстегнул верхние пуговицы рубашки и снял с шеи золотой кулон. Величественное выражение греческой нимфы сейчас казалось скорее отрешённым, опечаленным. Она понимала всю трагичность ситуации куда лучше своей тёзки, что пряталась за этой дверью.
Лучше спрятать кулон в карман. Нечего лишний раз её смущать. Иначе она точно насторожится.
Постояв ещё немного, я наконец собрался с мыслями и нажал на кнопку звонка.
— Кто там? — после некоторого замешательства спросил знакомый голос.
У меня всё сжалось в груди. Как будто и не было её смерти в огне ядерного взрыва. Я потерял дар речи, слова никак не хотели идти. Но я себя пересилил.
— Кали, привет, — выдавил я осипшим голосом.
— Кто это? — спросила Калипсо.
У меня не было плана действий. Невозможно объяснить ей ситуацию. Она ещё не знает про многомирие и порталы. Всё, что я мог сейчас сказать — для неё чушь собачья. И не придумав внятного объяснения, я решил импровизировать.
Голос невольно задрожал.
— Я… Я… старый знакомый.
Щёлкнул замок, дверь приоткрылась. Кали неуверенно выглянула, растерянно уставившись на меня. Она казалась напуганной. И всё такой же красивой.
Интересно, о чём она думала в этот момент? Всё-таки Калипсо состоит в незаконной организации. Конечно, её пугает, что тут бродит не пойми кто и утверждает, что он с ней знаком.
А я об этом, конечно же, не подумал.
— Я тебя не знаю, — сказала Калипсо.
— Наверное, ты меня уже не помнишь, — сказал я. — Я… Я… Я друг Септима.
— Какого такого Септима? — Кали насторожилась ещё больше.
Септима, безусловно, она уже давно знала. Но я её слишком напугал. Она будет всё отрицать до последнего.
— Ну… — Сейчас я осознал, что всё это плохая идея, но отступать было уже поздно. — Септим Марий из Свободного Рима.
— Я не знаю никакого Септима и никакого Свободного Рима, — нервно ответила Калипсо. — Уйди.
И захлопнула дверь.
Конечно, этого и следовало ожидать. На что я вообще рассчитывал? И тем не менее, в глубине души я до последнего надеялся, что из этого что-то получится. Принципы перемещения во времени для нас — тайна, покрытая мраком. Наивно так думать, но вдруг она узнала бы меня? Вдруг каким-то загадочным образом ей передались бы воспоминания той, моей Калипсо?
Но здесь, конечно, скорее работает принцип межмировых близнецов. И как мне не передались знания Вернера, так и эта версия Калипсо не знает о том, что должно произойти через два года.
А если мы в этот раз всё сделаем правильно — ничего и не произойдёт.
Я спустился по лестнице и, выйдя из подъезда, оказался в очень уютном месте. Милые трёхэтажные многоквартирные здания, выполненные в классическом античном стиле с его колоннами и фронтонами, явно новые, соседствовали с компактными частными домами, напоминавшими об «одноэтажной Америке».
Вот ведь забавно получается. Аврелия — выходец из низших слоёв общества, но она до последнего оставалась частью системы во всех смыслах. Она, конечно, занималась преступной деятельностью, но никогда не противопоставляла себя государству и обществу. А те, кто с этой системой борется, живут в достатке.
Я застегнул ветровку и надел капюшон, уставившись себе под ноги. Прямо сейчас старые версии меня и Вернера прохлаждаются в тюрьме, но привлекать к себе внимание всё же не стоит. Моё лицо здесь слишком известно и ещё свежо в памяти вигилов и легионеров. К тому же Гай Клавдий считает, что некие загадочные враги подослали к нему толпу межмировых близнецов, чтобы те ему помешали. Так что немудрено, если он будет выискивать новых Анисимовых и Вернеров.
Во всей этой истории сохранялась одна неизвестная, которая не давала мне покоя. В чём именно мы, по мнению Клавдия, должны ему помешать, теперь понятно, но кто нас, как он считает, подослал? Неужели есть ещё какая-то сила, которая ему противостоит? Или это просто его паранойя?
Гай Клавдий показался мне здравомыслящим человеком. И у его паранойи в любом случае должно быть какое-то основание. А если так, то эта сила должна действительно существовать. И мы просто обязаны её отыскать.

До нашей базы я доехал на автобусе. Она находилась в центре — благо, у Странника нашлась заначка с наличными, чтобы арендовать здесь квартиру, и чтобы у хозяев при этом не возникло ненужных вопросов.
Возможно, я слишком оптимистичен, но мне показалось, что передвигаться по городу сейчас относительно безопасно. Гай Клавдий, он же Примус Инвиктий, может параноить сколько влезет, но рядовые исполнители приказов знают, что два злостных преступника-близнеца уже мотают срок во Флавиевой тюрьме. Получив распоряжение искать их на улицах Рима, они лишь покрутят пальцем у виска и примутся изображать видимость бурной деятельности. Реальную опасность может представлять личная охрана консула, состоящая из футуристов, но их слишком мало, а Рим — город большой.
Но всё-таки надо соблюдать осторожность.
Уже вечерело. Я сидел на заднем ряду полупустого автобуса, прижавшись виском к стеклу. Под ровный гул мотора очень хотелось уснуть, но я всё ещё слишком нервничал. Это самая настоящая ловушка: мне как будто бы уже и не за что сражаться, но и домой, в Геминий, я вернуться не могу. Пока прошлый я не пройдёт через портал и не переместится на два года назад, мне лучше не высовываться.
Беспокоило и другое. Если верить Страннику, схлопнувшийся портал послушно откроется перед местной версией Свята, защищая целостность таймлайна и причинно-следственную связь. Вот только если мы перепишем прошлое, какой ему будет толк проходить через него? А если он не пройдёт и останется здесь — что тогда?
Я всё больше понимал Джузеппе. Игры со временем — это слишком сложно и опасно. Мы не понимаем, что оно из себя представляет. Даже футуристы — и те не понимают.
Так или иначе, я застрял здесь. Может, на два года. А может, навсегда. И всё, что мне остаётся — мстить.
Гай Клавдий вершит вендетту. А я теперь вершу свою.