Моцарт. the Mozart life

Глава 1 Репутация для государства (1.2 Вена)

1.2 Вена

Солнечный луч прожигал верхнее веко, настолько сильно, что я больше не мог спать. Да, вчера вернулся очень поздно, настолько поздно, что это было сегодня. Постоянно преграждая солнечный свет по номеру ходила горничная, которая, полностью игнорируя меня стучала посудой, перекладывала вещи из шкафа и постоянно что-то роняла. После ее ухода я продолжил спать. Все мы знаем, что в этот последний первый час после рассвета – самые замечательные сны. С самого раннего детства мой отец не давал мне столько спать. Утро начиналось задолго до того, как солнце появлялось на горизонте.

Мой отец Иоганн Георг Леопольд Моцарт, для друзей был просто Леопольд, работал скрипачом в католической церковной труппе. Всю жизнь он посвящал музыке. Выступал с концертами, много раз отправлял свои записи на радио и в продюсерские центры. Наверное, из-за его упорства мать и вышла за него, даже боюсь представить себе его ухаживания. Он с детства прививал мне и моей старшей сестре любовь к музыке. Помню, как вечерами у старого камина он садил свою маленькую дочь за пианино, ставил пред ней нотную грамоту и всю ночь дом наливался прекрасными звуками. Не скажу сколько лет мне тогда было, но эти прекрасные звуки до сих пор играют в моей голове. Когда я был ребенком, я много болел, положение в семье было тяжелое и родители делали все, чтобы я выживал. Одним из таких вечеров, когда сестра устала играть, отец взял ее на руки и отнес в соседнюю комнату. Я подошел к пианино, поднял крышку и легко нажимая на клавиши тонкими пальцами принялся повторять мелодию, что играли они ранее. Эта музыка словно проходила сквозь меня, я начинал ударять по клавишам сильнее, а после увел мелодию совсем в другое русло. В комнату вбежал отец и сонная мать. Он подошел ко мне, упал на колени и удивленно спросил: - сын, как ты это сделал? А я, покачав головой в стороны ответил: - я напишу тебе прекрасную сонату, отец. Я не могу сказать с полной уверенностью, что так все и было, но отец именно так пересказывал это сотни раз.

Где-то с этой отметки моя жизнь превратилась в ежедневную сонату. Так день за днем, а вскоре и год за годом я изучал игру на пианино, клавире и скрипке. Отец начал брать меня с собой на работу, что очень не нравилось матери, ведь она видела меня служителем закона. Много раз она говорила, что в нашей стране хорошо живут чиновники и госслужащие, коим и был ее отец и отец отца, что по семейному древу – мой дед. Вероятно, с него она и брала пример. Да, скажу я вам не просто жить в семье выдающегося учителя музыки и матери, воспитанной в военном режиме. Моя мать была не против воспитать из моей старшей сестры хорошего музыканта или даже выдающегося композитора, но всячески настаивала, чтобы я шел служить. Вы даже не представляете сколько мне было лет, когда они принялись решать этот вопрос - четыре! Да, отец немного приукрасил факт о том, как я начал играть, ведь до этого, года в три - я уже изучал ноты и нотную грамоту. Играл на пианино какие-то простые мелодии, но меня всегда привлекали эти звуки, словно манили к себе днем и ночью, особенно те, которые исполняла моя старшая сестра, во время игры на клавире. Ну, а потом был тот вечер, после которого и начались долгие годы обучения.

Был один случай у нас в семье, когда мне исполнилось пять или шесть лет отраду, я уже не просто хорошо играл на клавишных, а даже написал с десяток небольших пьес для клавира. О, да. Отец тогда танцевал от радости. В нашей семье по-прежнему были не самые лучшие времена, но у отца получилось продать две мои пьесы в один из известных продюсерских центров Австрии. Ну, конечно, в то время все стремились отправить свою писанину в Германию, там и масштабность, и деньги, и слава. Но, мой отец в то время не смотрел настолько масштабно, он был уверен, что я буду известен на всю Австрию. На заработанные деньги, родители купили мне и сестре новую одежду, несколько чистых тетрадей для записи и игровую приставку, которая была у многих детей во дворе. Я понимаю, что родители хотели разнообразить наш досуг, но большую часть времени она пылилась в тумбе под телевизором. Не стоит забывать, что отец продолжал вводить нас в курс музыки, а мать была строгих, военных взглядов. Да, чего греха таить, не для кого не секрет, что отца и музыку я все же любил больше, чем бегать по улицам, играя с другими детьми, что уж говорить о бездушной технике. Я любил булки с корицей, топленое молоко и сэндвич с говядиной. По прошествии времени любимые вещи не изменились, только сейчас к ним добавился крепкий сон. А вот перечень вещей, которых я ненавидел был огромен, если бы я не стал музыкантом, то обязательно бы написал книгу о вещах, манерах и поступках, которые ненавижу. Во главе ненавистного мною хит-парада разместилась - труба и ее производные. Это именно тот инструмент, который вызывает у меня рвотные позывы. Многие легенды гласят о том, что черти в аду играют на скрипке, а вот я уверен, что у каждого из них - труба или огромный такой саксофон. Кто вообще придумал брать кусок полированного железа в рот. С этим чудовищным инструментом я познакомился еще в четыре года, после того как самостоятельно осваивал игру на скрипке. Отец был удивлен и восхищен, видимо поэтому отправил меня на неделю к своему другу саксофонисту. Это ужасное время я никогда не забуду. Он ставил меня на табурет, напротив себя, доставал этот сверкающий, не побоюсь этого слова “инструмент”, и начинал упорно в него дуть, прямо мне в лицо. Еще неделю после этого я не мог играть на пианино из-за громкого шума в ушах.

- Вава, ты уже проснулся? - Спросил меня отец, вошедший в комнату.

- Да, пап. Уже собирался вставать. - Потянулся я.

Уже как полгода мы с отцом и сестрой разъезжаем по Европе на старом Mercedes с концертной программой. Несколько продюсерских центров предлагали мне и сестре контракт, в некоторых даже были приятные условия, как мне казалось, но отец видел во мне другое предназначение. Я, в свою очередь, не понимал разницы между выступлениями на больших площадках, которые предлагались и маленькими концертами среди чиновников, на которых мы были постоянными гостями. К тому же сестру, он так же не отпустил в сольную карьеру. Имя Вава - отец придумал очень давно, вероятно с рождения, конечно, объявлять перед выступлением Вольфганг - дело престижное, но вот звать сына с улицы домой - очень непрактичное. Мать, например, когда была недовольна моим поступком, переходила на официальное - Амадей Вольфганг, причем правильно расставляя ударения и интонацию, получалось очень страшно.