Модистка Ее Величества

Глава 19

— Жизель Берфе была помощницей кухарки, служила у нас раньше, госпожа, — ответил Леопольд и поморщился, ему явно было неприятно об этом вспоминать. — Год назад граф выгнал её с позором из этого дома, едва узнал, что она тяжела.

— В смысле, с позором? — не поняла я. — Эта женщина была беременна от графа! И он её выгнал с позором?

— Она была девицей семнадцати лет и не замужем. И оказаться брюхатой в её положении безнравственно, — заявил жестоко Леопольд.

Я захлопала глазами.

Бедняжка была так юна, и наверняка этот кобель граф совратил её, я даже не сомневалась в этом. Похоже, великосветских дам моему мужу было мало, раз он обхаживал ещё и служанок в своём доме. Пусть так. Но девушка забеременела от него! И он её выгнал? Бедняжку на улицу?

У Рауля вообще есть совесть? Или хотя бы маломальская жалость к тем, о кого он вытирал ноги?

Едва представив во всех красках, что пережила девушка по жестокой воле моего супруга, я ощутила неприятный озноб. Наверняка Жизель голодала, страдала, подвергалась осуждению общества и оттого заболела и умерла. И, естественно, любя своё дитя, решила отдать его отцу — графу де Бриену. Всё верно. Я поступила бы точно так же.

Он должен был отвечать за свои нелицеприятные поступки.

Неожиданно малыш проснулся. Оглядел нас серьёзными глазками и заплакал. Мы все же были ему чужими.

— Прикажете выставить его вон? — спросил вдруг Леопольд.

— Что значит «вон»? — опешила я, оборачиваясь к мажордому.

— Оставлять его здесь нельзя, мадам. Его сиятельству это не понравится.

Что может не понравиться его сиятельству, меня волновало в данный момент меньше всего.

— Даже щенок не заслуживает, чтобы его выкидывали на улицу! — возмутилась я, наклоняясь. Взяла малыша на руки, и он тут замолчал. — А это ребёнок! Человек!

Моя реакция точно не понравилась мажордому, и он опять спросил:

— Тогда прикажете отнести его в приют Марии Магдалены?

— Нет. Мальчик останется здесь.

— Но граф рассердится, госпожа Сесиль, — не унимался Леопольд. — Это я вам заявляю наверняка.

— Я тоже хозяйка в этом доме, и я желаю, чтобы сын моего мужа остался здесь. Я ясно выражаюсь?

— Ясно, госпожа. Но где он будет жить? И кто за ним будет ухаживать?

— В моей спальне, я за ним присмотрю, — ответила я твёрдо. — Мне всё равно в этом доме заняться нечем. А так хоть ребёнка понянчу.

Малыш начал мне агукать и улыбаться, и я сказала ему что-то ласковое. Направилась с мальчиком к лестнице, как вдруг вспомнила о самом важном.

— Леопольд, будь добр, найди кормилицу для маленького сына графа, и ещё нужна одежда и пелёнки для него, и кроватка.

— Но мадам, где взять деньги на кормилицу и кроватку? Граф запретил увеличивать расходы.

— Значит, ближайший месяц мясо и рыбу в дом не покупать. И вина тоже. Я видела счета от мясника и винодела, там огромные суммы. Так что мы вполне обойдёмся без этих излишеств.

Я могла бы продать что-то, но у меня не было даже лишних платьев, а кулон матери был слишком памятной вещью, чтобы отдавать его ростовщику. Раз муженёк не оставил мне ни су, придётся экономить на другом. Но малышу я не дам голодать!

— Но как же без мяса, госпожа? — как-то кисло спросил мажордом. — Слуги будут недовольны.

— Кто недоволен, может искать себе другую службу, — отрезала я твёрдо. Ещё не хватало, чтобы слуги указывали, что мне делать. — И чтобы вечером у меня была кормилица и кроватка, иначе следующим со службы вылетишь ты, Леопольд.

— Извините, мадам. Я всё исполню. Думаю, можно сэкономить ещё на углях и разжигать камин вечером и только в вашей спальне и гостиной. Всё же весна уже.

— Вот, Леопольд, когда хочешь, ты меня отлично понимаешь.

Удивительно, но Леопольд привёл кормилицу уже через три часа. Она служила прачкой в соседнем особняке. У Клодет был свой маленький ребёнок и вдоволь молока. Работа прачкой была очень тяжела, оттого она с радостью согласилась стать кормилицей для Жозефа. Мало того за свою службу она попросила только кров, еду и возможность оставить своего малыша в моём доме, чтобы тоже присматривать за ним.

Я, естественно, согласилась. Одну из спален велела переделать под детскую, где новая кормилица могла присматривать и за сыном графа, и за своим. Клодет жила там же с малышами, а кормилась со слугами на кухне и постоянно благодарила меня. Её мужа ещё два месяца назад забрали в солдаты, и было непонятно, вернётся он живым с войны или нет.

Через три дня Леопольд доложил, что расходы на вино и лишний уголь, которые теперь отсутствовали, покрывают затраты на кроватку и уплату небольшого жалования Клодет. Потому мясо и рыбу вполне можно покупать, как и раньше. Я согласилась, но решила на днях сама пересмотреть счета на продукты и на другие расходы. Проверить, нет ли воровства.

В очередной раз в дом своего отца я отправилась на следующий день.

Три раза, что я приезжала, меня не пускали на порог, слуга говорил, что мачехи нет. Хотя я и не верила, мне не хотелось скандалить, потому я уезжала. Но сегодня поутру я встала с твёрдым намерением во что бы то ни стало войти в дом отца и потребовать своё наследство!