Модистка Ее Величества

Глава 20

Мачеха схватила меня за руку, впившись ногтями в кожу, желая причинить мне боль. Я тут же вырвала запястье из её цепких пальцев и предостерегающе заявила:

— Если вы, мачеха, не прекратите унижать меня словами, больше не рассчитывайте на мою помощь. Я вообще не понимаю, как могла терпеть вас столько лет! И не покинуть этот дом, который вы превратили в гнездо ненависти и жестокости по отношению ко мне.

— Ах вот как заговорила! Раньше ты была другой и слушалась меня, Сесиль!

— Раньше я была другим человеком. Но сейчас не буду помогать вам и вашему сыночку и участвовать в ваших махинациях с деньгами, — ответила я категорично. — Вы и только вы виновны в том, что разорены. Мой батюшка оставил вам немалое состояние, это ваш сын промотал его до последнего су.

Манон всё это мне рассказала. Эта нахальная мадам до встречи с моим отцом была нищей мещанкой и только благодаря барану Шарью Савиньи, который так неосмотрительно влюбился в её смазливую мордочку, возвысилась до статуса уважаемой придворной дамы, как, впрочем, и её сынок от первого брака. Мой батюшка принял Нотана как своего сына. Но эти двое совершенно не оценили того, что мой отец сделал для них, и многие годы изводили бедняжку Сесиль, слишком добрую и доверчивую, чтобы противостоять этим двум шакалам.

— Я прокляну тебя, мерзавка!

— Подумаете хорошенько, прежде чем раскидываться такими словами, мадам. Потому что, когда приползёте ко мне за куском хлеба, я могу не вспомнить ваше имя, — ответила я с достоинством.

Жоржетта тут же прикусила губу, видимо, понимая, что я теперь живу в богатстве и за уважаемым графом, а она после разорения опустится на самое дно, откуда, впрочем, и поднялась.

— Зачем ты явилась, Сесиль? Позлорадствовать? — прошипела мачеха, ненависть ко мне отчётливо плескалась в её взоре.

— Я не такая, как вы. И чужое горе меня не радует, — просто ответила я. — Мне надо посмотреть бумаги в кабинете отца.

— Ещё чего?! Это мой дом!

— Это дом моего батюшки, и там должна быть матушкина шкатулка.

— Какая ещё шкатулка? Ничего не знаю о ней.

— С драгоценностями. Где она?

— Мне почём знать? О каких-то шкатулках и драгоценностях, — проворчала мачеха, и по её лицу я поняла, что она очень хорошо знает про эту шкатулку. Жоржетта важно уселась обратно за столик и начала невозмутимо пить свой чай. — И по какому праву ты что-то требуешь от меня?

— Да, требую. Отдайте шкатулку моей матери, и тогда я не буду заявлять в жандармерию, что вы украли моё наследство, — пригрозила я.

Конечно, я не знала всех законов этого мира, но Манон сказала, что в королевстве есть отдельный закон, охраняющий наследство всех детей-сирот дворянского происхождения. О нём говорил перед смертью мой батюшка. И, похоже, надо было идти к адвокату, чтобы уточнить подробности. И ещё было бы неплохо посмотреть завещание отца. Я хотела убедиться, что там нет ничего, что бы мне полагалось, кроме этой шкатулки. Рауль говорил, что мне досталась только она, но хотелось бы убедиться в этом самой.

— Что? Да как ты смеешь, девчонка, обвинять меня невесть в чём! Я не видела никакой шкатулки.

— Почему-то мне кажется, что вы нагло лжёте, мадам.

— Эй, кто-нибудь! — вдруг взвилась мачеха, словно её ужалила оса. И когда тут же появился один из слуг, приказала: — Выставите вон эту нахалку!

Тут же появились ещё две лакеев, приблизились ко мне. Понимая, что мачеха более ничего мне не скажет, я остановила их жестом:

— Я найду дорогу сама.

Открыто требовать и бороться за свою шкатулку было бесполезно, хотя именно это я собиралась сделать, когда шла сюда. Просто надеялась, что у этой змеищи осталось хоть немного совести. Воровать у сироты было всё же наигнуснейшим поступком, но, похоже, у Жоржетты совершенно не было никаких моральных запретов и стыда.

Выходя из дома батюшки, я сиротливо окинула его взглядом. Хороший добротный особняк, и после развода я могла бы здесь жить, наверное, но эта гнусная тётка и её сынок спустили всё. И теперь мне оставалось надеяться только на свои силы.

Надо будет дождаться, когда эти двое съедут, и пробраться в дом, чтобы отыскать шкатулку. Но я тут же поняла, что моя идея глупа. Мачеха, естественно, уедет со шкатулкой, если та у неё. Потому надо было как-то пробраться в дом тайком раньше.

Может, ночью? Или подкупить кого-то из слуг?

Но денег для подкупа у меня не было. Все же стоило проверить счета и деньги, которые тратил Леопольд. Возможно, оттуда можно выкроить небольшую сумму? Скажу, что на новое платье. Ведь шкатулка была моим наследством, тем, что осталось от умерших родителей. Я хотела почитать письма матушки и дневник отца, понять, какими они были, потому что драгоценностей там уже наверняка нет.

— Подождите, сударыни! — окликнул нас женский голос, едва мы с Манон решили сесть в экипаж де Бриена. — Мадемуазель Сесиль, здравствуйте.

— Вы что-то хотели? — спросила я, оборачиваясь к женщине лет пятидесяти с измождённым лицом и сединой на висках.

— О, Клара! — воскликнула Манон, обнимая женщину в простом чёрном платье прислуги. — Как вы живёте?