Модистка Ее Величества

Глава 26

Я не могла поверить словам лекаря. Мне показалось, будто поток рухнул на голову. Ощутила, что мне трудно дышать, а всё тело покрылось ледяным ознобом.

Я бросила испуганный взгляд на мужа. Он стоял как истукан, не шевелился и не смотрел в мою сторону. Он не спускал глаз с лекаря, и я чувствовала, что сейчас разразиться такой скандал, что не приведи Господи.

Няня боялась того, что муж узнает, что я не дева, а всё оказалось гораздо, гораздо хуже. Я была беременна! Де Бриен не прикасался ко мне, значит, был другой мужчина. В следующий миг я отчётливо поняла, кто он. Поль. Садовник в доме мачехи, погибший на войне сын несчастной Клары. Только он мог зародить жизнь в моём чреве. И наша любовная связь принесла плод, о котором говорил лекарь.

— Каков срок? — сухо спросил де Бриен.

— Как же? По моим подсчётам, госпожа графиня тяжела уже четвёртый месяц.

— Четвёртый? — тихо спросил он. И тут же властно произнёс: — Вы свободны, сударь. Леопольд расплатится с вами за ваши услуги, ступайте.

Лекарь раскланялся и вышел.

Я же, замерев, сидела на кровати и невольно прижимала к своей груди одеяло. Никак не могла осознать и принять эту ошеломляющую новость.

— Ты на сносях, Сесиль?! — прохрипел вдруг граф, и его голос сорвался на хрип, похоже, он был так поражён, что у него спёрло в горле.

Когда Рауль вперил в меня свой испепеляющий взор, тёмный и жуткий, я поняла, что пришёл мой последний час. Всё злобное негодование отчётливо читалось на лице де Бриена.

Я промолчала, не зная, что сказать, понимая, что любой ответ взбесит мужа ещё больше.

— Значит, я взял в жёны не благочестивую девицу, как заверяла меня твоя мачеха, а шлюху?!

Прошипев эту гнусную фразу, он устремился ко мне.

Я поняла, что если сейчас же не начну защищаться, то не доживу до утра.

Вмиг разгадав его кровожадные намерения, я дёрнулась к тяжёлому бронзовому подсвечнику, стоявшему на прикроватном столике, схватила его. Немедля выкинула руку в сторону надвигающегося разъярённого мужа. Сжала крепче подсвечник в руке и со всей дури долбанула им по руке де Бриена, которая уже потянулась ко мне. Граф болезненно взвыл и отпрянул, схватившись за ушибленную ладонь.

— Ах ты, сука!

— Не подходи, иначе ударю ещё! — пригрозила я, отползая от него в другой угол кровати и держа перед собой подсвечник словно оружие. — Я больше не позволю бить себя. Ясно тебе, Рауль?

— Шлюха ещё будет мне угрожать! — в ярости прохрипел он, медленно обходя кровать и снова приближаясь. — Я считал тебя смиренной и невинной, а ты оказалась обычной блудливой девкой?

Быстро переместившись на другой край, я вскочила с кровати. Едва не свалилась, запутавшись в ночной рубашке, но всё же устояла на ногах. Отбежала за стол, который создавал хоть какую-то преграду от этого безумца. Животный страх придал мне необходимых сил. Затравленно оглянулась на дверь, она осталась чуть приоткрыта. Это был мой единственный шанс на спасение.

— Дай развод и избавишься от меня! — выкрикнула я нервно, снова предложив ему выход.

— Ты хотела выдать его ребёнка за моего? — вопил муж, словно не слышал.

Нет конечно. Я и сама не знала о малыше. А настоящая Сесиль об этом знала, интересно? Может, оттого она согласилась выйти за графа, понимая, что беременна и впереди её ждёт позор? Но граф же тоже не дурак, чтобы не понять, что ребёнок не может родиться на три месяца раньше. Я уже окончательно запуталась.

— Кто он?! Говори немедленно, негодяйка!

— Он?

Граф уже обходил стол, снова приближаясь, я отходила. Мы кружили у столешницы, как два врага, испепеляя друг друга взглядами.

— Перед кем ты задирала юбку до свадьбы со мной! Как его имя, из какой он семьи? Говори немедля!

Я отрицательно замотала головой. Я не собиралась говорить ему правду, ведь этот бешеный ещё накинется на бедную Клару, а матушка Поля не заслуживала этого.

— И что это изменит, если я скажу? — опять попыталась урезонить муженька я словами. — Рауль, давай обсудим развод. Избавим друг друга от невыносимого бремени. Так будет лучше. Я уеду из Парижа, никто не узнает, что я родила. Твоё имя не будет опозорено. Клянусь.

— Никакого развода, дрянь! Ты принадлежишь мне. Я купил тебя у мачехи за тысячу франков, и потому ты моя, со всеми своими гнусными потрохами!

— Купил? — пролепетала я.

Боже, чего я ещё не знала о прошлом Сесиль? С каждым днём жизнь этой несчастной девушки всё больше окрашивалась в чёрные неприглядные тона.

— Ты скажешь, кто отец твоего ублюдка?

— Нет.