Моё чужое желание

Глава 10. Теория желаний, которым не суждено исполниться

— Осторожно, — сказал Жереми, придерживая тонкую ткань платья у плеча. Его пальцы двигались медленно, как будто он не застёгивал молнию, а собирал что-то хрупкое.

Софа стояла перед зеркалом, слегка взъерошенная: волосы всё никак не хотели ложиться в причёску, губы она подкрасила уже дважды, а в ушах до сих пор не было серёжек. Она совершенно не была готова, хотя они вернулись в Париж всего час назад.

— Не давит? — спросил он, наконец дойдя до финального крючка.

— Не больше, чем груз ответственности, — рассмеялась Софа и поймала в зеркале его взгляд.

Он уже отступил на шаг и внимательно рассматривал её отражение. Это платье Софа купила в Венеции ещё осенью, «на всякий случай», и так же «на всякий случай» взяла в Париж. Софа, можно сказать, жила на случай чуда. Платье было золотистым, будто впитавшим летнее солнце.

— Ты… выглядишь, как будто вышла из старой рекламы духов, — поделился он после паузы.

— Ужасно звучит, если честно. Будто ты меня объективизируешь.

Софа хотела пошутить, но Жереми не понял этого:

— Не умею делать комплименты, — лишь напомнил он.

— С другой стороны, это лучше, чем в тот раз, когда ты назвал меня фикусом…

Жереми едва уловимо улыбнулся, но не ответил. Он стоял, опершись рукой на книжную полку, за его спиной на стене висел постер старого анимационного фильма, а под ним — новогодняя гирлянда. Жереми никогда не пользовался этой комнатой, которая должна была стать его кабинетом или гостевой, но в итоге не стала ничем. И всё же, украшал и прибирал её регулярно.

— Твои родители очень милые, — перевела тему Софа, отправляясь к зеркалу, чтобы наконец одолеть раздражающий пух на макушке.

— Милые?

— Да! — кивнула Софа, не оборачиваясь. — Они вовлечённые в твою жизнь, а я с мамой практически не общаюсь с тех пор, как поступила в Петроград.

— Так ты не из Петербурга? — удивился Жереми.

— Душой оттуда! И не смей развивать эту тему!

— Для меня ты всегда будешь Софой из Петрограда, — будто бы пообещал Жереми.

Софа перестала поливать голову всевозможными средствами для укладки. Медленно обернулась и серьёзно посмотрела на него:

— Думаешь, мне стоит идти на свидание?

— А ты сомневаешься?

— Может быть, — прикусила губу Софа.

Жереми опустил взгляд. Он не понимал, как сказать то, что крутилось на языке. Он не умел просить остаться, когда человек уже оделся и буквально стоит в прихожей. Он мог быть самой стабильной и уютной вещью во вселенной, но этого иногда недостаточно. Иногда нужно что-то сказать.

— Ну ладно, — вздохнула Софа, надевая серёжки. — Мне пора. Увидимся… не знаю, когда. Наверное, скоро…

— Конечно, — кивнул он. — Я буду здесь.

— Ты точно не заскучаешь? — в последний раз дала ему возможность остановить себя Софа.

— Не волнуйся обо мне.

***

Софа выскочила на улицу. Декабрь кусал щёки. На мостовой блестела тонкая наледь и следы чужих шин.

Антуан уже ждал Софу. Он стоял, облокотившись о сверкающую машину цвета тёмного вина. Не тот автомобиль, что был у лавки — другой, эффектнее. Антуан знал, как производить впечатление. Увидев Софу, он сразу шагнул к ней и обнял. Сделал это быстро, уверенно, чуть приподняв девушку от земли. От Антуана пахло дорогим парфюмом: немного кожи, немного амбры, немного чего-то абсолютно не Софиного, но завораживающего.

— Софи, — он растягивал её имя так, будто оно было создано из сладкой тянучки. — Боже, ты выглядишь как карамельное облако.

Он открыл перед ней дверцу и при этом провёл рукой по её талии. Софа села в машину, стараясь не зацепить подол платья, и тут же ощутила, как Антуан чуть дольше, чем нужно, поправил ей ремень безопасности.

— Я должен был приехать за тобой ещё раньше, — сказал он с лёгкой укоризной к самому себе. — Женщина, которая выглядит так, как ты, не должна ждать.

— Боюсь, если бы ты приехал чуть раньше, столкнулся бы с моей максимально непарадной версией.

— Я убеждён, что даже твоя «непарадная версия» — изумительна.

Он говорил с поставленным акцентом, с тем особым тембром, в котором даже фраза «передай, пожалуйста, соль» могла бы прозвучать как признание в любви. У него были большие красивые руки и неприлично длинные ресницы. Природа даровала ему всё, что нужно для побед над прочими самцами в схватке за женское внимание. И он привык побеждать.

— Обожаю оперу, — продолжал Антуан, включая навигацию и бросив на Софу быстрый взгляд. — В ней всё такое… большое: большие чувства, громкие слова. Никаких ваших нюансов и умолчаний.

Софа повернула голову, изучая его профиль. Безупречный. Как будто античная статуя. Он ей нравился — как герой новогодней романтичной истории. Как явление. Его было приятно рассматривать, слушать. Софа уже успела напридумывать свадьбу и детей… Но где-то в глубине души никак не могла определиться: то ли Антуан привлекателен, но неинтересен, то ли интересен, но слишком демонстративный. Она, как умная девочка, не путала влечение с любовью.