Моё Море

3.

Агата тонет.

Нет.

Не тонет.

Просто медленно уходит на дно. Это ее не шибко это беспокоило. Она плавно протянула голубоватую руку к тусклому пятну солнца где-то наверху, улыбнулась и выдохнула. Над лицом стаей блестящих рыбок закрутились пузырьки ее последнего глотка воздуха.

Агата резко села в постели и закашлялась.

Снова тонула. Она провела дрожащей рукой по влажному лбу, стягивая с лица тонкую липкую прядь волос, окутавших ее, словно мерзкие прохладные водоросли. Волосы залезли ей в глаза, в нос, в горло. Они опутали ее, укутали в кокон и не хотели выпускать из тихого прохладного сна.

Душно.

Агата уже и не помнила, как душно в этом Богом забытом месте летом, а в другое время года она здесь и не появлялась.

Она приняла быстрый прохладный душ, убрала волосы в высокий конский хвост, укуталась в черный траур и вышла из дома. Агата встала на пороге, повернувшись лицом к бесконечному морю и вдохнула соленый воздух. Ей казалось, что на самом-то деле, если утонуть в море, то это, наверное, и не так уж и страшно. Вот оно. Перед ней. Спокойное и равнодушное. Только чайки алчно кричат, приветствуя лениво восходящее солнце.

Она мотнула головой, прогоняя дурные мысли, повернулась к морю спиной и начала спускаться вниз по каменным ступеням. Дюна мягкой волной постепенно превращалась в город и то тут, то там можно было видеть дворников, подметающих белый блестящий песок.

Город мог бы быть островом, но с одной стороны он горным хребтом крепился к материку и остальному государству. Но, укутанный высокими сыпучими песками со всех сторон, город покоился словно в спирали раковины и жил своей тихой незамысловатой рыболовецкой жизнью. Лагуна суши — так говорила Бабуля Криста.

Агата плохо была знакома с жителями и с самим городом. Она знала, в каком ларьке можно купить мороженое и где пляж наиболее уединенный и чистый. Но все ее потребности всегда закрывала Бабушка, обеспечивая своей внучке полноценный летний отдых без забот. Поэтому, оказавшись на сонной площади, Агата в нерешительности замерла и медленно осмотрелась. Проснувшись с рассветом, она совершенно не подумала, что все остальные люди скорее всего спят.

— Эй! — услышала Агата и резко обернулась. На противоположной стороне площади стояла девушка. Она держала тряпку в руках, которой, видимо, протирала стол под зонтиком. — Ты заблудилась? Тебе показать, где гостиница?

Агата улыбнулась искренне, мотнула хвостом и легкой трусцой подбежала к девушке.

— Здравствуйте! Нет! Я не туристка. Я… Я Агата. Я живу в белом домике вон на той дюне, — она показала пальцем и посмотрела в том же направлении. В рассветных лучах солнца белые стены казались алыми. Агата опустила руку. — Я ищу магазин и кофе, но, наверное, слишком рано? — предположила она.

— С чего бы? — удивилась девушка. — Пойдем, я сделаю тебе кофе.

Она махнула тряпкой, закинув ее себе на плечо и направилась внутрь бара, расположившегося у нее за спиной. Деревянные двери глухо скрипнули. Агата растерянно осмотрелась. На темных стенах висели бронзовые иллюминаторы, люстра была сделана из старого штурвала, а над барной стойкой гордо висела коллекция зубастых челюстей. Внутри пахло рыбой и пивом. Но никак не кофе.

— Проходи, тебе кофе с молоком или черный? Завтракать будешь? — девушка прошла за стойку и начала деловито возиться у кофемашины.

— З… завтрак?

— Конечно! У нас есть овсянка с персиковым джемом, классический континентальный и блинчики. Чего стоишь?

Агата замялась немного, но все-таки прошла к стойке и села на высокий скрипучий стул и решила попробовать кашу. К ее удивлению бар постепенно заполнялся, и все просили кофе и завтрак. Приходили уставшие женщины с тусклыми серыми глазами и обветренные, закопченные на солнце мужчины со сведенными бровями и сжатыми губами. Агата молча наблюдала, как девушка с бодрой веселой улыбкой принимает заказы и отдает чашку за чашкой пахнущий немного жженным кофе.

— А вот и твой кофе. Я сделала тебе черный. Сахар? — перед Агатой появилась чашка, к которой она протянула длинные пальцы и замерла.

— Что это? — тихо спросила она.

— Твой… кофе? — озадаченно повторила девушка.

Но Агата не слушала, она завороженно крутила в руках чашку, поворачивая ее к тусклому свету, едва пробивающемуся через закопченные жирные стекла. Чашка была сделана из закрученной раковины и сияла перламутровыми бликами. Быстро осмотревшись, Агата заметила, что все пьют из таких чашек и чашечек и абсолютно не придают этому значения.

— Погоди. Ты из дома старой Кристы? Кристы с дюны? — вдруг перегнулась через стойку девушка и заглянула Агате в лицо, сведя брови к прямому красивому носу.

— Да, — кивнула она, — меня зовут Агата.

— Агата… — медленно повторила девушка, — А-га-та, — и вдруг улыбнулась, — А я Эшлин. Тебе, может, экскурсию провести?

— О! Да! — расплылась в улыбке Агата. Она сделала глоток из необычной чашки и поморщилась — она одновременно порезала губы о странную раковину и обожгла язык горьким терпким напитком. На языке расплылся вкус крови.

— Хорошо, подождешь, когда завтраки закончатся? — девушка кивнула на висящую на стене доску, где от руки мелом было написано расписание.