Моё Море

17.

Агата сидела на высоком деревянном стуле, прикрученном к полу. За спиной сияла чистотой выскобленная барная стойка. Агата сложила руки на коленях и наблюдала, печально поджав губы, как Эшлин моет пол. Она стояла на коленях. Она опускала руки в ледяную воду и остервенело раз за разом опускала мокрую тряпку, оттирая липкие следы грязных ботинок и похожие на блевотину пятна пролитых напитков.

Эшлин плакала, тихо и безутешно. Она всхлипывала глухо, шмыгая носом и предплечьем размазывала по лицу пот и слезы.

— Эшлин… — тихо позвала Агата, наверное, уже в сотый раз.

— Все хорошо, — глухо отозвалась она. — Все… хорошо… Мы к этому давно шли. Давно знали. Мама тут забеременела. Девочка, конечно, назовем ее Кэт.

— В честь… В честь бабули?

— Ага… — Эшлин подошла к барной стойке, взяла нож, попробовала лезвие пальцем, подошла к двери, рухнула там на колени и принялась скоблить пол. — Что-то вроде…

Шкряб. Шкряб. Шкряб.

— Это традиция такая…

Шкряб. Шкряб. Шкряб.

— Называть внука в честь отдавшего ему душу предка.

Шкряб. Шкряб.

— Баланс. Равновесие. Это все…

Шкряб.

— Твой придет? — Эшлин подняла лицо и обернулась. Потекшая тушь гротескными трещинами пересекала лицо печальной девушки. Ее темные глаза влажно блестели.

Агата встала, скинула сандалии и прошла босиком по мокрому полу к своей подруге. Она опустилась рядом с Эшлин на колени взяла ее опухшие покрасневшие руки в свои и аккуратно сжала.

— Кто?

— Ну… Генрих…

— Гарри? — Агата так растерялась, что даже отшатнулась невольно. — Я…я не знаю… я не знаю, тут ли он еще.

— Приходил сегодня на завтрак.

— Правда? — отстраненно спросила Агата и повернулась к окну, где кричали чайки.

— Выпил кофе. Даже не плевался. — Эшлин всматривалась в лицо Агаты. — Может, тебе стоит все-таки уехать с…

— Придет, конечно, — оборвала ее Агата, словно вернувшись из мира мыслей, где она была с другим. — Если ты позовешь, он никогда тебе не откажет. Особенно в таком вопросе. Когда будут похороны?

Эшлин долго молчала, рассматривая бисер пота у корней светлых волос Агаты. Ее хвост, как всегда собранный на макушке. Волосы, которые она перестала выпрямлять, и они теперь мягкими завитками струились по спине. Песок, золотивший ее загорелую кожу. Едва заметный синячок на шее у линии подбородка. И глаза. Глаза, которые начали зеленеть.

— Завтра, — наконец ответила Эшлин. — Приходи на закате. Будет погребальный костер, молитва, сбор пепла и трапеза. Немного старомодно, конечно. Но… Но… — по щекам Эшлин снова жирными каплями покатились слезы. Агата притянула ее к себе на плечо и начала поглаживать по черным волосам.

— Я знаю. Я буду. Ну же… ну-ну…

И Агата осталась. Она не вернулась домой. Перед сном не спустилась к морю. Не коснулась его. Не глотнула его воды. Не шепнула никаких откровений волнам. Она расчесала Эшлин волосы перед сном и заплела их в толстую косу. Утром познакомилась с серокожей матерью и угрюмым отцом. Приготовила всем простенький завтрак. Полила по просьбе Эшлин цветы в горшочках. вымела пыль за порог, ведь так принято. Помогла Эшлин выбрать белое платье. Помогла матушке облачиться в белые одежды. Помогла отцу отгладить белую рубашку. Замерла.

Она погрузилась в чужое горе самоотверженно и без остатка, и сейчас, стоя перед заркалом, слегка удивленно рассматривала свое длинное слегка даже худощавое тело. Она похудела тут. Истончилась. Наверное, стоит обновить белье. Агата провела пальцем по образовавшейся пустоте в чашечке бюстгальтера и слегка покраснела, вспоминая не свои, такие большие, прохладные руки на своей груди.

Агата отвернулась быстро от зеркала к чужой постели. Там на смятом одеяле Эшлин лежало белое платье Эшлин, которое, скорее всего, будет Агате где-то мало, где-то велико, но у Агаты не осталось больше белых одежд, и она не успела купить себе новую.

Спустившись вниз, в бар, Агата ошарашенно остановилась. В центре на помосте, расположившемся на столах, восседала улыбающаяся Бабуля Кэт. Она тяжело дышала и бегала глазами по толпе, затопившей маленький бар. Казалось, весь город пришел с ней проститься. Агата взглядом нашла Эшлин и протиснулась к ней.

— Она… жива? — прямолинейно спросила Агата.

— Конечно, — удивилась Эшлин.

— Но похороны…

— Да… мы сейчас туда отправляемся.

— Ты же… ты же знаешь, что обычно хоронят мертвых людей?

— Что? — Эшлин непонимающе захлопала глазами. — А. Конечно. Конечно, она умрет. На похоронах. Как и должно.

— Невеста Бога Моря!! — воскликнула бабуля Кэт. — Я помню тебя. Я велела тебе не злить его, — она погрозила Агате кривым узловатым дрожащим пальцем.

— Как ты себя чувствуешь, — Агата подошла к помосту и опустила на него локти, заглядывая Кэт в морщинистое лицо.

— Я умру сегодня на закате, как я могу себя чувствовать, — проворчала она в ответ. — И я умру бездарно и бесполезно.