Мое (не)любимое чудо(вище)

Глава 13

Прежде, чем искать одежду, достойную барина, необходимо закрепить результат его превращения.

Самое веселое – давать уроки трансформаций древнему, как плесень, существу, которое тычет в тебя огрызком пальца и гордо хрюкает. А я, между прочим, могла бы сейчас сериалы смотреть или спать. Но нет, сижу тут, в роли феи-крестной для чешуйчатого недоразумения.

– Так, сосредоточься, – говорю, сидя на камне напротив Здробушки, который смотрит на свои лапы с видом человека, впервые увидевшего собственные ноги. – Ты ведь это уже делал. Представь, что ты сжимаешься. Втягиваешься внутрь себя, как улитка. Или как черепаха свою шею прячет в панцирь…

– Я не какая-то жалкая букашка, я – великий дракон! – рявкает вредный ящер, и с его морды от напряжения слетает пара чешуек. – И я не понимаю, зачем мне эта жалкая слабая форма! В настоящем облике все трепещут, лицезрея меня!

– Вот в этом твоем облике нас с тобой забросают вилами, а меня сожгут на костре как посланника тьмы, и будет у тебя новое имя – Здебор Великодурый, – объясняю как маленькому. – А нам нужно спуститься в деревню, раздобыть тебе одежду, и расспросить о твоей сбежавшей невесте. Люди от драконов шарахаются и дохнут со страху, а не болтают о погоде и, уж тем более, невестах. Понял, свет мой разумный?

Мудень фыркает, выпуская струйку дыма из ноздрей. Но, кажется, логика под чешуйчатую броню по капле просачивается. Драконище снова смотрит на свои лапы и хмурится, бормоча себе что-то под нос.

Вижу, как мышцы на его огромной конечности напрягаются, кожа на костяшках светлеет... и три пальца, которые удобно сворачиваются в фигу, внезапно сжимаются, превращаясь в обычные, человеческие, хоть и чуть большего размера, с коротко остриженными ногтями. Все. Остальная лапа – по-прежнему чешуйчатая махина.

– У-у-у! – торжествующе гудит дракон и тянет эту гибридную конечность ко мне, явно намереваясь ткнуть меня в нос.

– Не смей! – отскакиваю в ужасе. – Это не игрушка! Это прогресс! Теперь пробуй всю руку. Представь кожу, тепло, отсутствие когтей...

– Я стараюсь! – раздраженно рычит недовольный гад чешуйчатый. – Это... невыносимо! Как будто тебя заставляют пролезть в замочную скважину всем телом!

– Знаешь, мне кажется, проще самой в дракона превратиться, – вздыхаю, подпирая щеку рукой. – И то, воспитаннее буду. Хоть рычать научиться надо. Ну-ка, как ты там извергал из себя, р-р-рряяя!

Корчу рожу, пытаясь изобразить свирепость.

Здробушка смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то, похожее на оскорбленное достоинство.

– Ты смеешься надо мной? – раздается угрожающий рокот.

– Нет, я просто констатирую факт, – стараюсь быть как можно более уверенной в себе, чувствуя, что хожу по лезвию. – Я быстрее научусь летать и изрыгать пламя, чем ты – выглядеть человеком. – В голове созревает план, отчаянный и дурацкий. – Знаешь, в сказках принца целуют, чтобы расколдовать. Может, и тебе поможет? Ты же у нас заколдованный принц, ага.

Поднимаюсь и решительно шагаю к огромной драконьей морде. Мудень смотрит на меня, не моргая, полный недоверия.

– Чего? – осторожно переспрашивает чешуйчатый, отползая от меня.

– Эксперимент! – гордо вещаю, сама не веря в то, что вообще произношу подобную ересь вслух. – Научный интерес. Фея и... э-э-э... дракон.

Привстаю на цыпочки, закрываю глаза, изображая решимость, и тянусь к его чешуйчатой морде. Вот она, холодная, шершавая чешуя под губами... Бр-р-р! Мысли о бактериях, паразитах и бог знает чем ещё, что может жить на этом нечистоплотном драконе, что ни разу не мылся, проносятся в голове слишком уж поздно. Резко отстраняюсь, плюю, и тут же начинаю вытирать губы рукавом.

– Фу-у-у! Да у тебя наверняка целый зоопарк бацилл! Я сейчас заражусь какой-нибудь драконьей проказой и чешуей покроюсь!

– ЧТО ЭТО БЫЛО?! – гремит яростный, обидный рык, аж из ноздрей валит густой пар. – Ты... ты посмела... ПЛЮНУТЬ?! На Великого Дракона?!

– А что я должна была сделать?! – кричу в ответ, продолжая избавляться от противного привкуса во рту. – Целовать грязную морду? Для чего это вообще надо было?!

– Ты сама начала! – Мудень почти визжит своим басом от возмущения. – Этими дурацкими сказками! Поцелуй расколдует! Я тебе не жаба!

– Ну и не расколдовало! – развожу руками. – Видимо, метод не работает на тебе подобных. Ты ж не жаба, – едва сдерживаю смешок. Пожалуй, с зелёной амфибией справиться было бы легче. Развалил и все, к дождю, правда… – Может, тебе просто... стимула не хватает. Правильного.

– Какого ещё стимула? – шипит Здробушка, но уже с любопытством, приглушив ярость.

Вот он, момент. Надо сыграть на его чудовищном самолюбии.

– Ну, не знаю... – тяну, задумчиво отвернувшись, и начинаю якобы рассуждать сама с собой. – Может, ты просто не видел, как это... правильно делается. Не было примера. Вон, в соседнем королевстве, говорят, драконица одна жила. Могла в человека оборачиваться – так вообще красавица была. Наверное, она бы знала, как надо... – заливаюсь соловьем, краем глаза поглядывая на любопытную морду. – Или вот, у людей, к примеру... Может, твоя сбежавшая невеста не просто так сбежала, м? Может, она где-то видела, как другие парни целуют... Умеют, знаешь ли. Не тычутся грязной чешуйчатой харей, а именно... целуют. И сравнила. И решила, что лучше с тем, кто умеет… Продолжение рода – это, знаешь, не хухры-мухры! Даже у людей свои заморочки есть.

Не успеваю договорить, как воздух начинает сгущаться, раздается хруст ломающихся костей, и через мгновение передо мной вновь стоит полноценный человек.

Высокий, мускулистый, с серыми глазами, пылающими ревностью и обидой.

– Какой. Еще. Парень? – цедит, сквозь стиснутые зубы, наступая на меня, и хватает своей лапищей за предплечье раньше, чем я успеваю ретироваться.

– Я... я так, к слову, – лепечу, безуспешно пытаясь вырваться. План сработал слишком уж хорошо.

– Нет, ты начала – заканчивай, – рычит, приближаясь. – Ты сказала про правильный пример. Про умение. – Чересчур ровным голосом произносит, что пугает еще больше. – Значит, ты знаешь, как надо?