Мое неправильное королевство

Entre mundos 1

Шестнадцатилетний Ральф Фиджи занимался самым приятным делом на свете: сидя на ступенях зачарованной лестницы трогал красивую девчонку. Впрочем, оценить сейчас глазами всю красоту однокурсницы было невозможно: на лестнице царил непроглядный мрак. Всегда. Это было сделано магами в те далекие времена, когда у креадоров еще не было своей академии, а в этом суровом здании размещалась тюрьма. О причине того, зачем понадобилась темная лестница, витали разные слухи. Не то по ней уводили на казнь, не то – пробирались на тайные свидания. Главным был факт, что все попытки убрать эту магию или хоть как-то осветить лестницу проваливались. Держатели для факелов выпадали из стен, провода искрили и обрывались, лампочки лопались с оглушительным звоном. Единственное, что смогли сделать профессора: зачаровать эту лестницу таким образом, чтобы на ней невозможно было споткнуться. Травмы и несчастные случаи в учебном заведении были бы совершенно не к месту. Поэтому сообразительная молодежь использовала этот уютный уголок в романтических целях – особенно по вечерам, когда учителя разбредались по комнатам на нижнем этаже, а паиньки-студенты коротали время до отбоя в кельях наверху – в одиночку с книгой или в компании за картами, шахматами и болтовней.

Недостатка света Ральф даже не замечал. Прекрасные формы Лаймы можно было «увидеть руками», так выходило даже надежнее. Запах мягких волос рисовал его воображению целое поле высоких луговых ромашек, в которые можно было нырнуть носом, прикасаться к лепесткам, чувствуя, как теплый ветер ерошит волосы.

Но и этим дело не заканчивалось. Он читал ее мысли, торжествующе улыбаясь в темноте. Всё, что он делал, доставляло Лайме несказанное удовольствие, тем самым еще больше его распаляя.

Руки Ральфа уже проникли под балахон однокурсницы и тщательно изучили «верхний этаж». Временами Лайма судорожно вздыхала, ладонью Ральф чувствовал, как все быстрее колотится ее сердце. Он начал медленно спускаться ниже, осторожно перебирая пальцами. Как вдруг короткое, но яркое виденье, словно вспышка, озарило разум – а потом исчезло.

Но после этого продолжать стало совершенно невозможно.

Ральф вдруг увидел девочку лет шести. Описать ее толком он бы не смог, но запомнил синие глаза. Девочка барахталась в море – и в этих глазах читалось такое счастье, что Ральф даже не расстроился из-за того, что его приятное занятие было самым бесцеремонным образом прервано. После таких «посланий» он на некоторое время лишался сил и переставал реагировать не только на женщин, но и на любые внешние раздражители. Пришел в себя он через пару минут, ощутив, что Лайма осторожно трясет его за плечи и зовет:

- Ральф, Ральф, что с тобой? Что случилось? Я позову кого-нибудь…

Тут он окончательно очнулся и сказал «не надо».

- Всё в порядке. Просто голова закружилась.

- О! Нельзя столько учиться! Ты совсем не спишь! Лучше пойдем, уже скоро отбой.

Лайма с нежностью провела рукой по его виску. Ральф мягко перехватил ее пальцы.

- Ты иди. Я загляну к Изабелле.

- О, опять учеба! Ну ты невыносимый!

Однако спорить с ним Лайма не стала, поднялась, отряхивая балахон, и направилась вверх по лестнице, пожелав на прощание спокойной ночи.

Изабелла еще сидела в своем кураторском кабинетике, легким пушистым пером оставляя округлые строчки на бумаге, когда Ральф, постучав, вошел. Свет от электрического факела падал на ее волнистые блестящие волосы, рассыпанные по балахону. И Ральф впервые подумал: "К чему эта древность? Никому не нужные традиции. Балахоны скрывают красоту, чернила оставляют пятна".

- Добрый вечер, магистр! - произнес он неизменно ровным голосом, которым говорил с каждой женщиной, неважно, студентка она, куратор, профессор, его мать или незнакомка. Так он будет говорить и через десять, и через двадцать лет. Даже сгорая от страсти. Даже ненавидя.

- Добрый-добрый! Не поздновато ты? Через семь минут отбой, - заметила Изабелла, откинув голову назад тем красивым жестом, который вызывал у студентов мужского пола легкую нервную дрожь. И Ральф не был исключением. Тем не менее, тон его остался прежним:

- Я уложусь, магистр. Думаю, это очень важно.

- Слушаю тебя! - она указала на пустое кресло, Ральф присел на край, широко расставив ноги для устойчивости.

- У меня было видение. Снова.

- Это не кто-то из твоих близких? - поняла Изабелла.

- Нет. Это та же девочка, которую я видел однажды за шахматной доской.

- Значит, теперь ты уверен, что она не приснилась тебе?

- Теперь совершенно уверен.

- Угу... - Изабелла задумчиво почесала свой высокий белый лоб опахалом пера. - На этот раз ты увидел что-то необычное, верно?

- Да. Как вы узнали? - быстро спросил Ральф.

- Обычно так и бывает во второй раз, - пробормотала она и потребовала: - Расскажи!

Он рассказал.

Изабелла медленно кивнула: