Мое неправильное королевство

Entre mundos 2

- На чем же будет основан ваш справедливый мир, Ральф?

- На сознательности и ответственности, магистр.

- А немного подробнее?

- В качестве образца я готов взять Британскую империю. Но нынешнее общество далеко от идеала. К сожалению, государственная система поддерживает интересы только избранных слоев общества – тех, которые могут напрямую влиять на нее, в основном за счет финансов. Все остальные часто бесправны. Особенно хорошо это видно при вынесении приговора.

- Ваш отец ведь, кажется, судья?

- Именно так, магистр.

Профессор Соулс медленно прошелся вдоль доски, затем взглянул на креадоров. Вернее, - будущих креадоров. Конец седьмого года обучения – именно тот рубеж, когда каждый должен определиться: остается он в академии еще на три года или же бремя творца слишком тяжело для него и лучше избрать другой путь. Студенты отказывались редко. Но времена меняются: может произойти всякое.

- Что ж, замысел благородный, - сказал он наконец. – Но в какой именно области вы намерены осуществлять ключевые изменения? С чего бы вы начали?

- Со сферы воспитания, конечно. С детства.

Соулс неожиданно усмехнулся.

- Вы не согласны с таким подходом, магистр? – озадаченно нахмурился Ральф.

Прежде чем ответить, Соулс отпустил пятерых учеников – кроме Ральфа. Он и так задержал всех.

- Скажите, мой дорогой, - начал он, когда они остались вдвоем. – Как бы вы отнеслись к тому, что… - На миг он задумался, подбирая слова: - Что творение вашего прекрасного справедливого мира пришлось бы отсрочить? И состоялось оно не через три, а, скажем, через тринадцать лет?

Ральф побледнел.

- … Может ли существовать причина, которую вы сочли бы достаточно веской, чтобы согласиться на это? Да вы садитесь.

Ральф сел. Слова «Простите, магистр, я не совсем понимаю», - застряли в горле.

Он понял всё слишком хорошо. Он именно этого и боялся.

- Кураторство? – глухо спросил Ральф.

Соулс обреченно вздохнул:

- Вы даже не спрашиваете, можно ли отказаться.

- А я могу отказаться?

- Вы точно этого хотите? Скольких детей вы уже видели?

- Троих. Девочку и двух мальчиков.

Соулс расправил мантию и сел напротив Ральфа.

- О девочке я знаю. Что представляют собой остальные?

Без запинки, как на экзамене, Ральф проговорил:

- Джон Тэйлор, американский мальчишка с фермы. Эпоха соответствует тридцатым годам двадцатого века Изначальной истории. Очень любит природу. Очень. Рыжий, - добавив это, Ральф усмехнулся. – Родители живы и, кажется, оба не маги. Совершенно точно: не креадоры.

- А другой мальчик? – Профессор пристально вглядывался в лицо своего студента.

- Даймонд Баум. – Лицо Ральфа просияло. – Умный, хороший мальчик. Родители маги. Мать обладает способностями креадора.

- Но не училась у нас? – уточнил Соулс.

- По-видимому, нет. Или не доучилась, я не уверен.

- Эпоха?

- Я не смог определить, - с легкой досадой ответил Ральф. – Что-то очень…

- Технологически развитое?

- Именно так, магистр.

- Понимаю, – кивнул Соулс. Быстро встал и сделал шаг по направлению к Ральфу. Его взгляд пронзал насквозь.

- Вы уверены, что судьба этих детей вам безразлична?

- Я не уверен, что мне безразлична моя собственная судьба. Как и судьба моего будущего мира, магистр.

- Вы как будто ждали моего вопроса, Ральф!

- Я думал над этим последнее время. И не нашел для себя ответа, - признался Ральф.

- Что ж, я не буду вас торопить. У нас есть еще пара месяцев.

- То есть, я должен дать ответ до конца учебного года?

- Да, потому что куратору необходима дополнительная подготовка. Однако мы задержались, пожалуйста, идите обедать.

- Как только у меня будет решение…

- Сообщите о нем своему куратору. Или любому из профессоров, как захотите.

Ральф не вернулся в келью. Какая там еда! Он вышел через парадный вход и направился в горы. Во второй половине дня занятий нет, можно не торопиться. Видеть однокурсников сейчас нет сил – особенно Лайму с вечно мокрым от слез лицом. Спустя год с небольшим она заново нашла в себе какие-то чувства и никак не хочет понять, что всё закончилось еще тогда. Давно, когда им было по семнадцать. Сейчас ему девятнадцать – и он другой человек. И путь впереди, оказывается, иной.

Тропа забирала круто вверх. По правому, обрывистому, краю лепились друг к другу цветы безвремённика белолистого с острыми темными лепестками.

У человека, тем более мага, должно быть мечта, иначе любые действия, включая стук сердца, бег крови и движения нервных импульсов, лишены смысла.