Мое новогоднее (не) счастье

Глава 19 Мария

Новогодняя ночь в самом разгаре. В доме Вадима суета и смех, а на улице морозно и свежо. Внутри меня, впрочем, что-то совсем не связанное с морозной свежестью — скорее, смесь беспокойства и какого-то странного волнения. Меня не покидает чувство, что этот Новый год может все изменить — а может и не изменить ничего, если я не решусь сделать первый шаг. Мы все собрались, чтобы встретить Новый год вместе, и в этот раз я чувствую, что все идет куда-то глубже, чем просто праздник. И вот мать Вадима заговорщицки подталкивает меня к балконной двери.

— Пойдите, посмотрите на фейерверки, — ее улыбка слишком хитра, чтобы не заметить подвох. — Все равно отсюда плохо видно, а на балконе вид просто замечательный. — Она вытолкнула меня наружу, и прежде чем я успела возразить, вслед за мной вышел и Вадим.

Я поворачиваюсь и слышу щелчок — дверь закрылась, и я мгновенно понимаю, что мы оказались заперты. Вадим тоже смотрит на дверь и, вздыхая, улыбается. Вокруг нас морозный воздух и елки вдалеке, все сверкает разноцветными огнями. Атмосфера новогодней сказки, но только мое сердце бьется так, будто вот-вот лопнет.

— Похоже, у нас нет выбора, — спокойно говорит он, делая шаг ко мне. — Придется насладиться видом.

— Твоя мать слишком настойчивая, — бормочу я, скрестив руки и стараясь не смотреть на него. Почему у меня ощущение, что мы не просто так остались тут вдвоем? Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя, как напряжение между нами нарастает.

Вадим смотрит на меня с легкой усмешкой, и я понимаю, что он собирается говорить о том, что скрывалось за этими недосказанными взглядами. Я нервничаю еще больше. В этот момент тишина кажется слишком громкой, а холодный воздух — особенно острым.

— Машка, послушай, — Вадим начинает, и я понимаю, что он нацелен на серьезный разговор. — Мне надоело притворяться, будто все это — просто случайность. Твоя улыбка, все эти моменты, когда мы оказываемся вместе... Я не могу просто так оставаться в стороне.

— Ох, опять ты, — я пытаюсь держать равнодушный тон, но голос предательски дрожит. — Ты не можешь оставить меня в покое, Вадим? Это просто эмоции, праздник... завтра все мы придем в себя и будем смеяться над этим. Но правда в том, что это мне слишком тяжело. Я устала притворяться, что мне все равно.

— Эмоции? — Вадим делает шаг ко мне ближе, его глаза блестят, и он поднимает руку, слегка касаясь моей щеки. — Это не просто эмоции, Машка. Я не могу забыть тебя, потому что люблю. Люблю тебя. Всю эту твою дерзость, всю неуклюжесть, даже твою способность постоянно запутывать гирлянды. Я люблю все в тебе.

Мое сердце пропускает удар, и я чувствую, как по щекам медленно пробегает жар. Мне хочется найти, чем ответить, но слова застревают где-то в горле. Я хочу отмахнуться, хочу сказать, что все это ерунда, но не могу. Все эти дни я пыталась прятаться за свою уверенность, за фальшивую невозмутимость, а сейчас вижу — это больше не сработает.

— А ты знаешь, что... — я с трудом пытаюсь подобрать слова, но голос срывается. — Я пыталась просто забыть, оставить все позади. Но каждый раз, как я вижу тебя, все это возвращается. Все эти ощущения, все эти чувства. Я думала, если буду отталкивать тебя, то смогу сохранить себя от боли, которую ты можешь принести.

Он молчит, внимательно слушая, и я вижу, как что-то в его взгляде меняется. В его глазах появляется что-то теплое, глубокое, и, возможно, даже немного ранимое. Он осторожно делает шаг ко мне и обнимает меня, словно проверяя, позволю ли я. В этот момент я ощущаю, как мое сердце бьется все быстрее, и каждый его шаг ко мне кажется вечностью. Я стою неподвижно, пытаясь убедить себя, что могу все это остановить, но когда его руки обнимают меня, я чувствую, как внутри все тает. И я позволяю. Медленно и неловко, но в то же время так естественно, я обнимаю его в ответ. Его руки такие теплые, и я понимаю, что это именно то, чего мне не хватало — ощущение защищенности и покоя, которого мне давно не хватало.

— Я больше не могу обманывать ни себя, ни тебя, — шепчу я, и он тянется ко мне, чтобы коснуться губами моих. Поцелуй получается резким, горячим, будто пытающимся восполнить все пропущенные моменты. Все вокруг словно замирает. Фейерверки освещают небо, но я уже не замечаю ни света, ни морозного воздуха. Только его руки и его тепло.

Вадим целует меня так, будто этот поцелуй — единственное, что имеет значение в этом мире. Я закрываю глаза, и вся внешняя суета исчезает. Все, что остается — это мы двое, этот балкон, и взрывы света, которые озаряют небо над нами. Я чувствую, как наши сердца бьются в унисон, и все страхи и сомнения будто растворяются. Мои руки сами тянутся к нему, и я обнимаю его крепче, желая, чтобы этот момент длился вечно.

Когда поцелуй, наконец, прекращается, я чувствую, как на моих губах играет улыбка. Вадим смотрит на меня с тем же смешанным выражением облегчения и счастья. Его глаза светятся, и я вижу в них ту же любовь, о которой он только что говорил. Это больше не просто слова, это настоящее, это то, что связывает нас.

— Думаю, это именно тот вид, которым хотела насладиться твоя мама, — тихо смеюсь я, кивнув на яркие фейерверки за нашими спинами.

— Она просто гений в подобных делах, — усмехается Вадим, и, кажется, впервые за долгое время в его взгляде нет сомнений, только уверенность и тепло.

Мы стоим на балконе, наблюдая, как небо переливается от взрывающихся огней, и все кажется таким правильным. Я больше не чувствую, что нужно защищаться, не боюсь обмануться. Ведь рядом со мной Вадим, и я знаю — он тоже не хочет терять этот момент.

За стеклом мелькает лицо его матери, она с улыбкой наблюдает за нами. Ее глаза светятся гордостью, и она слегка машет рукой, как будто говоря: "Ну вот, теперь все на своих местах". Я смеюсь и обнимаю Вадима крепче, понимая, что впереди нас ждет нечто большее, чем просто еще один Новый год.

Вокруг все еще звучат смех и веселье, вдалеке хлопают фейерверки, разноцветные огоньки отражаются в окнах. Весь этот праздничный хаос создает какое-то невероятное ощущение, что все будет хорошо. Я поворачиваюсь к Вадиму, наши взгляды встречаются, и я вижу, как он тихо шепчет: