Моё новогоднее желание

Глава 16.

Я чувствую, как слезы начинают катиться по щекам, но я их не вытираю. Пусть текут. Пусть смывают все, что осталось от нашей истории.

Милана ничего не говорит. Она просто сидит рядом, ее присутствие – единственное, что еще держит меня на плаву. Я чувствую, как она пытается найти нужные слова, но я знаю, что сейчас нет таких слов, которые могли бы исправить это. Нет слов, которые могли бы вернуть то, что было.

Я закрываю глаза. В темноте перед моими глазами снова мелькают образы. Шерегеш. Его улыбка. Его глаза. Все это теперь – прошлое. Болезненное, невозвратное прошлое.

Я чувствую, как Милана нежно гладит меня по спине. Это все, что она может сделать. И я благодарна ей за это. За то, что она здесь. За то, что она не оставила меня одну в этом аду.

Я открываю глаза. Телефон все еще в моей руке. Слово "Прости" все еще на экране. Я смотрю на него, и вдруг чувствую странное спокойствие. Это конец.

Делаю глубокий вдох. Воздух кажется холодным и чистым. Я смотрю на Милану. Она смотрит на меня с надеждой.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в аудиторию вихрем влетела Нина, наша староста. Щеки у нее горели, а из-под резинки выбилась непослушная прядь каштановых волос. Зеленые глаза Нины заметались по аудитории, пока не остановились на мне. Она подбежала ко мне, ее лицо выражало искреннюю тревогу.

- Снежа, все хорошо? - взволнованно спросила она, заметив мои покрасневшие глаза.

- Все нормально, - пробормотала я, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки.

- Там… - начала Нина, но ее слова потонули в шуме, который внезапно ворвался в аудиторию вместе с Кристиной. Та, запыхавшаяся и с горящими глазами, казалось, только что пробежала марафон. Что с ними сегодня такое?

- Девчонки, там… на территории универа… такой симпатичный парень ходит! - возбужденно пропела Кристина. - Просто душка! И кого-то высматривает.

- Может, он маньяк какой-нибудь? - скептически заметила Милана.

Нина снова повернулась ко мне, и ее взгляд стал еще более озадаченным.

- Снежа, этот парень ищет тебя.

- Меня? - переспросила я, совершенно сбитая с толку. Кто это мог быть?

- Да, меня попросили тебе передать.

- Странно… Кто бы это мог быть? - пробормотала я.

- Выйди и узнаешь! - подтолкнула меня Милана к выходу.

Я машинально поднялась, поправила волосы, затем лихорадочно схватила сумочку и достала зеркальце. Увидев разводы от туши под глазами, я тихо ахнула. Быстро промокнув их салфеткой и слегка припудрив лицо, я решила, что выгляжу более-менее прилично. Выскочив из аудитории, я забежала в раздевалку, схватила пуховик и вылетела на улицу.

Руки и ноги дрожали, сердце бешено колотилось в груди. Я понятия не имела, кто этот парень, но что-то внутри меня отзывалось на эту ситуацию странным, волнующим образом. Вдруг я заметила фигуру в темно-зеленой куртке. И она показалась мне до боли знакомой. Дыхание перехватило. Сердце замерло, а потом забилось с удвоенной силой, словно пытаясь вырваться из груди. Матвей...

Он стоял спиной ко мне, но я чувствовала его присутствие всем своим существом. Воздух вокруг него казался иным, более плотным, наполненным какой-то невидимой энергией.

Это сон? Или реальность, которая решила сыграть со мной злую шутку?

Я остановилась, не в силах сделать ни шагу вперед. Что он здесь делает? Решил лично ещё меня добить?!

Вопросы роились в голове, но ответов не было. Только этот знакомый силуэт, который притягивал меня, как магнит.

Матвей медленно повернулся. И наши взгляды встретились. Его глаза. Те самые глаза, которые я помнила так отчетливо, словно видела их вчера. Они были глубокими, цвета карамели, и в них читалось что-то такое… знакомое, но в то же время совершенно новое.

Он сделал шаг навстречу. Потом еще один. Я не могла отвести глаз. Каждый его шаг приближал нас, и я чувствовала, как напряжение нарастает. Казалось, весь мир вокруг замер, оставив нас двоих в этом странном, безмолвном поединке взглядов.
Когда Матвей оказался совсем близко, я услышала его голос. Низкий, бархатистый, тот самый голос, который я так любила.

Сердце бешено колотится в груди, словно птица, угодившая в клетку. Десять минут назад он одним коротким сообщением уничтожил все. А теперь стоит здесь, с этой своей дурацкой улыбкой, будто ничего не произошло. Мой взгляд, наверное, полон такой боли и ярости, что должен обжигать его. Я не понимаю, как он вообще посмел появиться.

Я смотрю на него, и мир вокруг будто замирает. Его улыбка, та самая, которая раньше заставляла мое сердце трепетать, теперь кажется издевательством.

- Что ты здесь делаешь? - вырывается у меня, и я сама удивляюсь грубости своего голоса. Он звучит чужим, надломленным.

- Сюрприз. - говорит Матвей, и его улыбка становится шире. Как будто он действительно думает, что это мило. Мило? Я готова взорваться.

- Сюрприз? - переспрашиваю я, и чувствую, как холодный воздух обжигает легкие. Я хватаю его ртом, пытаясь вдохнуть хоть немного спокойствия, но его нет. Только паника и гнев. - Лично решил поставить точку?

Он протягивает ко мне руку, и я отскакиваю, как от раскаленного железа. Не могу. Не могу позволить ему прикоснуться ко мне сейчас. Его прикосновение будет означать, что я позволяю ему стереть все, что он только что сделал.

- Снежа, милая, это была шутка, - тянет он, и в его голосе появляется нотка вины. - Я хотел разыграть тебя.

Шутка? Он называет это шуткой? Мои глаза расширяются от ужаса и непонимания.

- Шутка?! - взрываюсь я, и вся моя боль, весь мой шок, вся моя ярость выплескиваются наружу. Я толкаю его в грудь, снова и снова, не чувствуя силы своих ударов. - По твоему это смешно?!

- Да, вышло не так, как я планировал, - говорит он, и его руки перехватывают мои, прижимая их к своей груди. Я чувствую тепло его тела, и это только усиливает мое отвращение. - Прости меня.

Прости? Как он может просить прощения, когда только что разбил меня на миллион осколков? Я смотрю на него, и слезы начинают жечь глаза.

- Матвей, ты придурок! - произношу я тихо, и эти слова звучат как приговор. - Видеть тебя не хочу!

С горечью в голосе я вырываю свои руки и отхожу от него. Мне нужно уйти. Мне нужно сбежать отсюда, от него, от этой нелепой ситуации. Я поворачиваюсь и иду прочь, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, словно птица, угодившая в клетку.