Мое одно желание.

15, Глава

Мария спала и видела, как спровадит своего мужа подальше. Он ей надоел до нервной чесотки со своим обожаемым взглядом и словами любви. Он, как собака, честное слово. Такой приставучий.

Каждый его жест, каждый его вздох раздражал молодую женщину. Более того,  муженек раздражал ее круглосуточно, даже когда спал.

И вот в тот незабываемый день, когда папочка барон собрался в город по делам, Мария расстаралась и уговорила Йена, отправиться вместе с ним.

-Как я могу уехать? Как я могу оставить тебя?- Боже, такой красивый мужчина, знатный, богатый, любит до умопомрачения, а ей не то что даром его любовь не сдалась, ей даже приплати, не нужен Йен.

-До родов еще две недели, ты десять раз успеешь вернуться.- успокоила его Мария.- Поезжай. Ты сам мне говорил, что этот суд самый важный в вашей округи.

О, да! Сплетни любили все в их округи. Хлебом не корми, только дай покопаться в грязном белье соседей, а если сами люди добровольно трясут грязными простынями на весь городок и ближайшие деревни, так грех пропустить такое событие.  Местный трактирщик года три назад выдал свою дочь замуж, дал за ней преданной и успокоился, но через пару месяцев молодой муж вернул заплаканную девушку отцу и отрекся от женитьбы как таковой и грозил разводом. Вся округа навострила ушки и ждала чем дело кончиться. Данное событие выигрывало конкурс, не только развлечения года, а тянуло на событие десятилетия. Такие страсти разыгрывались! Третий год шло разбирательство, то муж доказывал наличие «рогов», то она доказывала, что ее обманывали каждый раз, а то и по два раза на дню. Судья просил свидетелей, те приходили повторяли слухи и домыслы. Развод затягивался. То жених тряс чистой простыню и доказывал, что не он первый. Женушка подбочась кричала, что она эту простынь десять раз стирала, естественно она будет чистая. Теперь муж доказывал, что никаких денег в приданное не получал, вернее получил, но не всю сумму оговоренную, а раз так, то и жить с бабой вот этой он не намерен, он другую найдёт себе.

Вот наступил звездный час барона Ринальди. До этого он только сидел на скамеечки и как все знатные и благочестивые люди округи наслаждался действием и высказывал свое правое мнение на всю богадельню, теперь его пригласили в свидетели.

-Как так?- изумился папочка трактирщик – Я все деньги отдал. Барон тому свидетель. Я еще денег у него недостающих занял, сын его видел.

И вот барон Ринальди с Йеном отправились в город (пол дня пути в одну сторону) участвовать в суде десятилетия.

Мария спровадив супруга, вздохнула спокойно. Можно в тиши и спокойствии провести пару дней. Пока они доберутся до городка, пол дня пройдет. На следующий день суд, судья может назначить слушание еще и на завтра. Так что может статься Йена дня четыре не будет дома.

Ничего не предвещало беды, ничего. И вот под вечер, вдруг не с того ни с сего разыгралась такая страшная метель, что собаку на улицу не выгонишь, не то что человека. Все заволокло белым бело и ветер такой силы, в легкую сбивающий с ног. И вот в такую погоду, за несколько недель до срока, малыш решил появиться на свет.

На радостях весь дом стоял на ушах, прислуга бегала туда-сюда, нося чистые простыни, горячую воду. Всем руководила Марта Ринальди, слуги после скажут, что не было добрее, отзывчивее и беспокоящейся бабушки, чем благочестивая Марта.

Сначала решили справиться своими силами, вон кухарка даром что в юности повитухи помогала. А служанка, которая камины чистила и топила, и воду носила, раньше в местном госпитале у врача на подхвате была «поди, принеси, подай, не мешай». Конечно, не помощницей врача, а полы мыла, но девушка смышлёная, на десятках родах присутствовала, воду носила и пот со лба рожениц вытирала полотенцем. Чем не помощница?

Сама Марта Ринальди, тоже в этом деле кое-что смыслила. Еще она велела, как только стихнет буря отправить мальчонка в деревню за знахаркой. Так что все ждали рождения малыша с энтузиазмом, и никто не допускал плохую мысль в голову.

Мальчик родился быстро, не доставив особых хлопот и долгих часов страданий своей матери. Ребеночек сразу закричал и все, кто находился в комнате умилялись, глядя на него. Такой хорошенький лапочка, такие щечки, такой носик кнопочкой. Мария мазнула взглядом полного равнодушия на младенца, что не могло не укрыться от цепкого взгляда Марты, никто этого не заметил, никто, только цепкий взгляд Ринальди все подмечал и фиксировал. Роженица устала, она отвернулась к окну, и хотела только одного, чтобы все наконец закончилось, на ней поменяли ночную рубашку и она могла поспать. Марии казалось, она может проспать сутки.

И вот тут-то помощницы в родах поняли, что что-то пошло не так. Никто не мог понять, почему никак не останавливается кровь. Почему? Несмотря на непроглядную ночь, ветер и бурю, отправили крепкого мужика в деревню за знахаркой, велели без старушки не возвращаться. А сами суетились подле молодой женщины, без конца пытаясь остановить кровь.

-Заберите ребенка.- сказала Марта, когда все уже без слов понимали, еще немного и все будет кончено.- Заберите и идите отсюда. Я сама буду ухаживать за ней.

Обессилившая Мария проводила глазами уходящих женщин с ребенком, посмотрела как Марта закрыла за ними тяжелую дубовую дверь и повернулась к ней. О! Сколько сочувствия и сострадания во взгляде, сколько неподдельной теплоты и жалости к ней, к Марии.

Марта Ринальди подошла к ней и промокнула пот со лба и участливым голосом произнесла:

-Как жаль, как жаль, когда молодые и красивые женщины, которым жить и жить, покидают нас. Моя невестка, жена моего сына, мать Йена и Евы, тоже умерла молодой, бедняжка. Как горевал мой сынок, как горевал, как он ее любил, впрочем Диана его тоже любила. Жалко мне было свою невестку, очень жалко. Знаешь, как я плакала? Знаешь как я горевала?- Марта подошла к комоду и достала чистую рубашку.- Давай переоденем тебя. Не гоже такой красавице уходить из этого мира в грязном.

-Оставьте меня в покое. Уйдите. Дайте мне уйти спокойно.- прошептала Мария, ей не хотелось свои последние минуты или часы провести вот так, с фальшивым состраданием, с человеком которому плевать на нее, с женщиной которая хочет быть добренькой на людях, а самой все равно. Нет, не хотелось Марии умереть на руках этой женщины. Не хотелось слышать ее причитаний, охов и ахов. Ей хотелось закрыть глаза и в тишине вспомнить все лучшие моменты, который ей довелось пережить. Она хотела умереть с именем Георга на устах. - Идите, не нужно на меня смотреть. Позовите мою служанку.