Мое одно желание.

19. Глава

-От всех душевных бед есть одно излечение, добрая молитва.- твердила мать настоятельница в белых одеждах в пол, вся закутанная . словно солдат в доспехах, никаких лишних сантиметров кожи без надобности; лоб укрыт до самых бровей, скрыты уши и даже на руках тончайшие белые перчатки. – Любую невзгоду стоит встречать с улыбкой и молитвой во славу Богов.

Ева послушно кивала головой, она сидела напротив нее, тоже облаченная в белые одежды, только на голове повязана косынка, а волосы убраны в две крепко сплетенные косы.

Она прибыла в монастырь «Пречистой Белой Богини и Светлой Ночи» несколько дней назад и еще не потеряла своего мнения, голоса, мыслей. Ева могла высказать свое наболевшее, и от нее не отмахивались, ее слышали, ей сопереживали и старались дать совет, как перенести временные невзгоды.

«Разве любую невзгоду стоит встречать с улыбкой и молитвой во славу Богов?- в мыслях не соглашалась Ева- Неужели мне стоит с радостью думать, что мой отец мной недоволен?»

-Герцог Марон мертв, разве стоит улыбаться?- она украдкой поглядывала в окно и наслаждалась зелеными могучими деревьями, это было единственное окно в которое можно было разглядеть деревья, кусочек жизни. Все окна в монастыре были спроектированы таким образом, чтобы видеть только небо.

-Все мы на земле временно. Наши души пришли в этот мир, чтобы испытать радость бытия, радость любви, радость материального мира. Мы здесь для радости и для испытания от грехов. Придя в мир земной, душа знает, что в этом мире она только временно и стремиться прожить отведенное время достойно и в полную силу. Конечно, смерть горе большое, но вечной жизни на этой земле не бывает. Вечная жизнь, только там.-Мать настоятельница подняла глаза к потолку.  – Каждому из нас отмерен путь, отведена своя дорога. Твой герцог прошел свою тропу, и если ты сейчас с нами и молишь о душе его, значит он был тебе дорог, значит он все сделал правильно. Ему хорошо в лучшем мире. Порадуйся за его светлую душу и помолись во славу его. Давай помолимся и восславим имя герцога Морона.

И Ева исправно молилась. В монастыре ничто не омрачало ее существования, все были к ней добры и обходительны. От нее требовалось только молиться, молиться и еще раз молиться, и не нарушать правила, установленные в монастыре с древних времен. Правила были просты, никакой связи с внешним миром, никто не мог выйти за ворота монастыря, никто не читал газет, не писал писем. Но, Ева не была монахиней и ей полагалось послабление- не такие строгие одежды, как у монахинь и возможность получать письма из дома. Самой писать было нельзя, а вот получить весточку она могла.

Однажды Ева получила письмо от бабушки и прочитала его, сидя в тишине своей комнатки, забравшись с ногами на постель. Вся обстановка только и состояла что из настеленного деревянного пола; стен, покрытых светлой штукатуркой и кровать; вернее узкая сетка, натянутая от изножья к изголовью и перина, простынь, теплое одеяло и подушка. Впрочем, грех жаловаться, комната была теплая, светлая с потолочным окошком. Что еще желать? Ева не роптала.

Так вот домашние новости, Йен женился. Ей бы порадоваться за близкого человека, но она не могла. Ее невесткой стала Мария. Как такое возможно? Ева помнила, как та с ума сходила по Георгу, а ее красивого брата в упор не замечала. И вот теперь Мария жена ее брата.

«Она жизни ему не даст». - первая мысль которая пронеслась в ее голове.

Больше ей никто не писал. Ева переживала на свой счет, но все-таки верила, что отец ее простит, и раз теперь она, можно сказать, почти без пяти минут вдова с честным именем, то все забудется, тем более ее грязным бельем никто не тряс. Только одно ее волновало- Мария в роли близкой родни. Как они уживутся? Это навряд ли.  Ева не планировала скандалить, буянить, но ничего хорошего из совместного проживания не находила. А если (вернее когда) к ней приедет Георг, что тогда будет?

Все-таки, в те дни, Ева часто думала о Георге. Положа руку на сердце, она признавала- он ей продолжает нравиться, очень нравиться.  Хотя она не понимала Георга до конца. В то время ей было не дано познать его, человека со сложным характером, со своими мыслями и привычками. Пусть она его не понимала, и сама признавала это, но все-таки она ждала его; ждала своего красивого притягательного мужчину. Как бы там не было, но она была уверенна в нем, в его слове данное ей. Более того она волновалась о нем, волновалась и думала- как он там на войне, не ранен, все у него хорошо?

Прошло полгода в тишине и молитвах и за ней приехал ее отец. Забрал ее из монастыря.

Ей бы обрадоваться приезду родного человека, но отец вел себя странно и молчаливо, что Ева предпочла следовать за ним тенью и все время молчать. Ей бы с радостью помахать рукой на прощанье высокому монастырскому забору, но ее сердце сжималось, а на душе легла тяжесть.

Был четвертый день пути, когда Ева поняла, они двигаются отнюдь не к направлению отчего дома, ей хотелось спросить куда держать путь, но отец был так грозен и сердит, что она так и не осмелилась в тот день рта раскрыть. С каждым часом следующего дня, горы становились все выше и выше, все белее и белее от снега. И тут Ева решилась и задала мучавший ее вопрос. «Куда мы держим путь?».

Ох, еще год назад она могла без умолку болтать обо всем рядом с отцом и не думать о своих словах, а сейчас ей словно горло сжали и каждое слово вырывалось не просто, а через сотни мыслей и имели оттенок мучавшего ее беспокойства. «Нет, отец ее не простил и никогда не простит, больше он не посмотрит в ее сторону, как на любимую дочь».

-Есть один монастырь. Хочу там приклонить колено и замолить свои грехи и ты заодно помолись.- по голосу слышалось, ее отец очень и очень раздражен.

-Расскажите мне о Йене, как он?- она выдавила из себя несколько слов. Может тема о ее брате немного смягчит суровый взгляд отца?.

-Нормально.- буркнул отец.- Женился твой брат.

-Я рада. Он счастлив?- каждое слово давалось с трудом, будто после долгой грудной болезни.