Мое одно желание.

22 глава

Ева вышла из карцера уже зимой. Она тяжело дышала, с закрытыми глазами дошла до своего пристанища и опустилась на солому. Руками нащупала узел с одеждой, который ей приготовила бабушка и сжала его, сколько ей сил потребовалось, чтобы не завыть в голос. Страшно представить сколько сил и выдержки в одном человеке, подобное за пределами понимания. Стоит только молить Богов, избавить от подобной ноши.

Ева почувствовала, к ней зашли, она даже поняла- дверь закрыли и присели на кровать.

-Как ты?- Синтия коснулась ее лба.

-Жить буду.- одними пересохшими губами прошептала Ева.- Я очень страшная сейчас?

-Красивая.- солгала собеседница.

Ева гортанно рассмеялась и зашлась в сухом кашле.

-Ты не ходи эту неделю в общий зал греться. Не ходи.- Синтия гладила ее по волосам.- Я слышала, ты не приняла постриг. Правда?

-Да.

-Тогда у тебя есть шанс выйти. Только у тебя одной есть шанс, а у других нет.

-Ты о чем?- Ева повернула голову в ее сторону, только глаза не могла открыть, больно.

-Я думала, долго думала- зачем Боги создали это место, для чего? Чтобы познать смерть при жизни? А чем существование в этих стенах отличается от нескончаемой муки? Это пытки каждый день. Я скоро голову о камни себе разобью, не могу так больше, не могу терпеть. Мать-настоятельницу я просто ненавижу, готова придушить ее голыми руками, загрызть заживо. – Синтия обреченно зарычала- Нам никому не выйти от сюда, никому. Только ты сможешь выбраться, только ты. У тебя одной есть шанс.

-Как? Я столько раз пыталась уйти, ничего не вышло. Ничего.

-Знаешь кто я? Знаешь кто мой отец? Я не один раз поднималась в эти горы со своей семьей, я собирала в этих местах травы, я знаю все тропы, каждый камушек, каждый поворот. Но, я пострижена в монахини и мне не уйти. Почему у тебя хватило сил сопротивляться, а у меня нет? Я тоже сильная. Почему ты смогла?

-Потому что мой отец с колыбели учил меня не сдаваться, никогда.  Потому что моя бабушка учила меня не склонять головы. Потому что мне легче умереть, чем сдаться. Это кровь предков дает силы. Потому что единственный перед кем меня учили преклонить голову это корона. Единственный кого я обязана почитать моя семья. Сдаваться нельзя, лучше смерть.

-Мне было ужасно больно. Ужасно больно.-Синтия вспоминала горестные моменты и ужас отражался на ее лице, словно она кожей ощущала боль.

-Как я тебя понимаю.- сочувственно сжала ей руку Ева.- Мне знакома эта боль.

-Я сдалась.- пожаловалась Синтия.- Теперь мне не выйти. А я знаю все тропинки, все до одной. Напрасное знание, мне уже ничто не поможет.

-Помоги мне, дай ответ.- умоляла Ева, а из ее закрытых глаз капали слезы.

-Ты так красиво говорила о Нем, о своем мужчине. Если он твоя песня, найди его и заставь играть прекрасную мелодию для себя одной. Я помогу тебе… помогу только тебе, потому что у тебя есть цель в жизни, а у других нет. Верней, у других есть цель в жизни- ждать смерти, как избавления. Я им тоже помогу.

-Синтия, о чем ты?- Ева приподнялась на локтях, бедненькая слепышка на ощупь трогала лицо Синтии и пыталась разобрать, какое у нее сейчас выражение лица.

-Ты ведь найдешь своего мужчину? Он и правда красивый, как ты говорила?

-Конечно.- солгала Ева, она уже привыкла лгать о Георге. Если ее выход от сюда пообещать найти Георга, она поклянется сто раз.

-Это хорошо. У каждой женщины должен быть ее мужчина. Мы рождены для любви, мы рождены чтобы нас любили. Ты сказала мне что не любила его, и я тебе поверила и решила не помогать. А потом ты рассказала, что он твоя мелодия, и я поняла, ты все еще думаешь о нем. Еще я слышала как ты кричала нашей грымзе, ты отомстишь ей, если выйдешь от сюда и пойдешь к нему. У тебя есть цель в жизни. Только поэтому я помогу тебе.

-Синтия.

-Слушай меня внимательно. Слушай и запоминай. Отсюда не выбраться. Все кто приезжают сюда, никому нельзя оставаться больше трех дней в этих местах, иначе не уйдешь, Горы водят тебя, и куда ты не пойдешь, все равно останешься, вернешься. Можно спуститься в деревню, но с разрешения матери-настоятельницы, но вернуться не более чем через три дня, иначе монахиня умрет. Обитель не отпускает без жертвы. Мать-настоятельница давая разрешения, может отпустить только не надолго. Три дня и все, дальше смерть. Без разрешения не уйти, умрешь в горах. У тебя есть только один шанс, только один раз в году, в ночь полной луны, ты сможешь уйти отсюда. Ты уже видела эту ночь. Зимой есть целая неделя без солнца, в предпоследнюю ночь, когда луна становиться полной и кажется, что можно допрыгнуть до нее, в эту ночь ты сможешь уйти. Ты не монахиня, ты не умрешь не через три дня, ни через неделю, если покинешь эти стены. Это нам нельзя, мы так и так умрем.

-Полная луна.

-Именно в эту ночь, магия привязки к месту, дает слабину. Выход отсюда тебе, не принявшей постриг открыт. Это тебе уже решать как ты переберёшься за стену, ворота будут закрыты. Прыгнешь ты, или сделаешь подкоп, все неважно. Главное оказаться в эту ночь по ту сторону. Иди на луну. Луна укажет тебе дорогу. Только одна ночь в году, когда путь открыт. Если не успеешь добраться до деревни, считай все, ты проиграла, ты вернешься обратно к стенам и не сможешь забраться обратно, так и умрешь.

-Главное перебраться за стену.- эхом повторила Ева и ее черты лица заострились в решительности, ее кулаки сжались до боли.- Все остальное я осилю.

-Ева, не ходи греться. Помни об этом.- Синтия поднялась с ее кровати.-И вот что еще, я тебе принесла цветы. Они правда засохли и стали слабее, но еще в них есть сила. Когда станет плохо и надо будет забыться, нюхай их.- Синтия вложила стебельки ей в руки и крепко сжала.

-Спасибо тебе.- Ева  задержала ее руки в своих.- Что ты хочешь делать? Почему не ходить греться?

-Разве ты не видишь? Все кто пострижен в монахини, мы все мертвы. У нас нет жизни завтра, послезавтра. У нас нет цели. У нас все отобрали. Мы сидим день за днем в этих стенах, против своей воли. Каждую из нас привезли насильно, остригли насильно. Разве другой монастырь в королевстве сможет удерживать девушек? Нет. С любого другого места можно сбежать. В любом другом месте тебя не остригут насильно. От каждой из нас отказалась семья, кого муж привез, кого отец, кого мать. Мы все мертвы для мира. От нас отказались наши семьи, чтобы мы не позорили свой дом, чтобы наши сестры и братья могли жить с гордо поднятой головой.