Мое одно желание.

30 глава

Ах, эти южные земли!

 Солнце столь щедрое на ласку, готово обласкать своей теплотой все вокруг; прекрасная мимоза желтыми гроздьями и терпким  ароматом спускала свои ветви на аллеи. Вот таким первый раз Ева увидела N. Она вышла рано утром из дилижанса со своей дорожной сумкой, ступила на эту землю, прижала руки к груди и восторженно произнесла:

-Ах!

Да, это точно ее место. И если это сон, то не стоит ее будить. Теперь все должно быть хорошо. Просто по-другому не может быть.

Сначала она зашла в храм и расспросила проживает в этом городе достопочтимая Марта Ринальди. «Конечно, конечно, очень уважаемая женщина. Конечно она живет в этом городе. Ах, ее адрес? А вы кто? Знакомая? А что это у вас ее адреса нет? Потеряли? Вроде приличная барышня, а такая растеряша. Ну, ладно, иди сначала по улице и на пятом повороте к северу, сверните в лево и третий дом, тот который утопает в розах, там она живет. Хорошенький коттедж в два этажа с маленьким садиком и вокруг розы, розы…»

Ева шла не замечая людей, не замечая никого вокруг и только когда она открыла калитку войти и услышала крик в стороне. Ее бабушка капалась в грядках с цветами, подняла голову когда прозвучал колокольчик- кто там?

-Моя девочка! Моя девочка!

Конечно Ева Ринальди мертва. С Мартой Ринальди поселилась ее воспитанница, двоюродная племянница, троюродной сестры. Девочка из бедной семьи. А Марта так одинока, так одинока, вот и пригрела рядом с собой бедную крошку.

-Не переживай, родная,- сказала Марта держа за руку Еву.- К сожалению иначе никак нельзя.

-Я понимаю.- Ева смотрела на нее, конечно она все понимала, бабушка и так дала ей больше чем представлялось.- Все равно по другому нельзя.

-У меня сердце разрывается, что я вынуждена уварачиваться, лгать, держать тебя в секрете и выдавать за другую. Но, как иначе? Я не представляю.

-Не надо. Не терзай себя. Для меня это лучший выход. А что до имени Ринальди…. Пусть Ева Ринальди покоиться с миром.

Марта гладила по голове свою внучку и прижимала к себе.

-Твой отец очень удивился, когда я пришла в его кабинет и сказала, что завтра уезжаю.- самый тягучий, неприятный разговор должен был состояться и однажды Марта решила все рассказать.- Он удивился. Странно? Разве он не мог предвидеть финал?

Бабушка окинула взглядом внучку, Ева растерялась, а потом закрыла глаза. Очень больно слышать про родных, которые вычеркнули тебя и которых не простить никогда. Такое не забывают.

Ева села на мягкий диван к бабушке, прижалась к ней.

-Бабушка, расскажи мне все, все расскажи. Не скрывай нечего. Мне сложно слышать о них, но надо. Я боюсь, страшусь этого, но желаю слышать. Если так суждено, значит суждено. Для них мертва я. Для меня мертвы они. А ты? Ты между небом и адом. Только я не хочу быть твоим адом, я не хочу изводить свою жизнь и твою своими стонами и жалобами. Не хочу. Я давно решила. Черта подведена.  Я для них плоха была, они меня отдали Марии. Только они выбрали свою дорогу, а меня насильно заставили стоять. Но, ты меня спасла, ты дала мне нож, чтобы я разрезала черный полог и прошла.

-Ах, девочка моя.- Марта покачала головой.- Временами я думаю, мой сын похоронил себя заживо своим поступком, только он вернуть нечего не может. Я смотрела на него и видела, он сожалеет.

-Не говори так. Не говори. Он не может жалеть. Это был его осознанный выбор.

-Да, осознанный. А потом, потом он устрашился содеянного.

Марта вспомнила тот день, когда ее сын приехал, а вслед за его каретой прибыл катафалк. И все поняли без слов что случилось. Она тогда словно чумная ходила, никого не видела и не слышала. Как так могло произойти, ее молодая и красивая девочка ушла? Нет, нет это ложь! И только со своим сыном она могла говорить о Еве, как та была маленькая, предавалась воспоминаниям и целовала портрет внучки. Ганс, постарел на десять лет, больше не было того мужчины, по дому ходил старик.

Ганс часто сидел в комнате Евы и плакал. Он закрывался в ее комнате и мог сидеть целую ночь и день. А потом однажды он вышел к завтраку, словно тот Ганс вернулся к ним. Он самолично закрыл комнату Евы, запретил даже убирать там пыль. Так они и жили. А потом Мария сказала, что будет малыш, все обрадовались и ожидали- жизнь вновь поселиться в этих стенах.

А потом наступил тот самый вечер, когда ее время поделилось на «до» и «после», даже смерть Евы не была таким ударом. Случайно Марта услышала разговор своего внука и сына.

-Папа, мне тоже безумно жаль. Но, как иначе я мог жениться на Марии?

-Это было безумием. Почему ты и я пошли на это?

-Меня тоже съедают подобные мысли. Но, что теперь мы можем сделать? Мы поклялись в храме пойти на это. Поклялись.

-Черт! Я сам самолично пошел на это. Я думал так будет верно. Почему тогда сейчас мне больно?

-Тогда ты говорил, что Ева отломанный ломоть и только повиснет камнем на нашей шее.

-Говорил. И ты говорил. И Мария говорила. Ты хотел на ней женится, а она поставила условие.

-Мой сын, у меня будет сын. Мария моя. Ее деньги, мы получили деньги герцога, ты сам так хотел. Ева, жалко. Но так надо было. Надо все забыть. Это выход. Все забыть. Не думай, что Ева жива. Все, мы похоронили ее. Она в храме, она монахиня и молиться. Она наверняка счастлива в тиши обители.

-Она кричала, кричала что будет ненавидеть меня. А я уходил и мне вынесли гроб, а она осталась там и кричала мне в след.

Марта шатаясь отошла. Нет, она не стала врываться и требовать объяснений. Она дошла до своей комнаты и рухнула на колени, она молилась и молилась послать ей ясный ум и дать сил. Как так мог поступить Ганс? Как?

Ее девочка, ее надо спасти, помочь, она и так наказана за свой проступок. Ее надо найти. Она не изменила своего поведения с домашними, все такая ровная и приветливая, спокойная и тихая. Но, внутри нее бушевал огонь и чем приветливей она была, тем сильнее негодовала на них. «Как так можно? Солгать? Согрешить против богов?» и когда никто не видел, она смотрела на них с улыбкой полной горечи. Нет, это не ее родные. Эти люди ей не знакомы. Разве это ее сын? Разве это ее внук Иногда ей было страшно, но она брала себя в руки и с полным самообладаниям проводила вечера в кругу семьи.