Мое персональное Лихо

Часть 1. Не буди Лихо. Глава 6

Глава 6

Следующего дня для меня нет. Я провожу его весь в хлопотах. Бегаю к врачу за справкой, звоню и пишу ребятам, узнавая, есть ли какие-то задания на завтра, не отменили ли какие-нибудь пары. Играю в шахматы с интернет-партнерами, а потом с другом Костей. Пью коньяк и звоню с предложением встретиться знакомой девушке Рите. В общем, делаю все, что делает нормальный выздоровевший студент, собирающийся завтра на занятия. Юлька в тот день не приходит. Следующего дня для меня нет.

Я вижу ее завтра, послезавтра и в последующие дни на лекциях, перебрасываюсь парой незначительных фраз. Стыдно сказать, поначалу скучаю по ее посещениям, а потом втягиваюсь в обычную жизнь. Все-таки она мне никто, так, раздражающая муха-однокурсница с огромными тараканами в голове, которые есть и никуда от них не деться. Все входит в свою колею. И становится верным, правильным, не выбивающим из привычного ритма, в общем, всем тем, что не отображается на временной ленте памяти. И все же я жду Лиховерцеву, хотя знаю, что проект завершен и я больше ей не интересен, а значит и ждать ее появлений в ближайшие дни, слава Богу, не стоит.

Юлька все-таки объявляется в моей квартире еще раз, чтобы опять исчезнуть. Подозреваю надолго. Она впархивает румяным снегирем с мороза в квартиру, как всегда без шапки и без приглашения. Красный пуховик летит на тумбу, сапоги свалены как попало. Пару раз она подпрыгивает, потом танцует какой-то непонятный танец – смесь рок-н-ролла и ламбады. И в завершение виснет у меня на шее. Волосы не забраны и невозможно пушатся. Это особо ощущаешь, когда она лезет к тебе обниматься при встрече, и перед уходом, и просто так, без повода. «Это у меня мысли роятся, создают между собой трение и вырабатывают электричество, вот и волосы во все стороны. Это Мишка так говорит». Мыслей у такой Лиховерцевой действительно целый рой. Одной из таких «гениальных» работ ее мозга была идея о проведении у меня в квартире перестановки. Шкаф я так до сих пор не починил и отношения с семьей одного уважаемого профессора, у которого от Юлькиной затеи рухнула половина штукатурки вместе с люстрой, так и не наладил. «Это просто производственная погрешность. Со всеми бывает!» – Юльку никогда не пугают последствия ее идей, «достойных пера гения», а меня радует факт, что Лиховерцева далека от физики, а то нашей планете конец пришел бы намного раньше, чем прогнозируют. А Лиховерцева бы наравне с тараканами и крысами выжила, мне назло, и объясняла бы им: «Это просто погрешность. Со всяким бывает. Не так ли?». Это и был бы Апокалипсис. «Представь себе, они мне даже колбы на химии не доверяли. Дескать, я пролью кислоту себя на руки или смешаю что-нибудь не то!» – возмущалась Юлька, а я мысленно благодарил ее одноклассников, что были столь рассудительны.

– Эй, Земцов, я зачем пришла. Поздравляю! Ты победил! Мы победили. – Наверно, у меня настолько непонимающее лицо, что Лиховерцева бросается ко мне и начинает трепать за щеки, как девчонка мальчишку. Ей Богу, все никак не повзрослеет. Хорошо, что это детское занятие ей скоро наскучивает, и она толком, наконец, все объясняет. – Мой проект помнишь? Тот, про человека? Мы с тобой стали победителями. Вот, возьми. – Она никогда не умела доносить бумажки до места назначения в нормальном виде, только абсолютно измятыми и с пятнами пролитого чая. Те, что она сейчас держит передо мной, не исключение. Хоть и выглядят довольно сносно. – Это сам проект. Надо было его отправить на английском, но ты же учил немецкий – поэтому я тебе принесла русский перевод. Может быть, прочтешь на досуге, пока я буду в Венгрии. Ну все, гудбай, май лав, гудбай. Меня ждут великие дела. – И выпархивает из квартиры, поскольку одним из ее великих дел я больше не являюсь. И знаете что? Я вздыхаю спокойно, без горечи, без сожалений. Все-таки «принимать» Юльку надо дозированно, иначе можно и с ума сойти. Смотрю на лист в своих руках, размышляя, как лучше от него избавиться: поджечь, разорвать, скомкать? Писанину Лиховерцевой не читал и начинать не собираюсь. «Все-таки поджечь лучше!» – наконец решаю я, и тут мой взгляд цепляется за отпечатанный заголовок: «Человек, которого я люблю». Пораженно замираю, надеясь, что это глупая ошибка и написано не про меня. «Человек, которого я люблю». Эссе. Автор Лиховерцева Юлия Сергеевна и прочая официальная писанина. На всякий случай присаживаюсь, ожидая длинного… чего? Своего рода монолога Лиховерцевой, если она не врала и это действительно обо мне. Хотя, с чего бы я стал героем такой темы? В полной уверенности, что попался на довольно примитивную удочку Юльки, закинутую, чтобы заставить прочесть меня хоть один «полуночный бред, писанный в полдень», я вновь собираюсь сжечь ненужный мусор, который представляет собой эссе Лиховерцевой. Но глаза сами собой цепляются за строки: «Я люблю Рому. Я люблю Рому. Я люблю Рому». И перед ними все плывет. Все холодеет, начиная от рук и заканчивая мизинцем правой ноги. И я все же начинаю читать.

Человек, которого я люблю.

Эссе

Автор: Лиховерцева Юлия Сергеевна

Согласно заданной теме от меня требовалось написать эссе о человеке, которого я люблю. Я долго думала, кто же это может быть. Самые близкие мне люди – родители? Двоюродный брат, который для меня роднее родного? Лучшая подруга, с которой дружим больше пятнадцати лет? Кто? Мысли роились самые разные. Первая любовь? Первый любовник? О ком писать? Их же так много, людей, которых я люблю. А потом я пришла в университет. Отсидела одну пару, вторую… С жутким ощущением, что что-то не так. Прошло еще два дня, и я, наконец, поняла причину дискомфорта – отсутствовал наш староста. Знаете, он для меня как бельмо на глазу. Оговорюсь сразу, я не люблю его.