Мое персональное Лихо

Часть 4. Лиха беда начало. Глава 20.

Глава 20.

Наши руки переплетены у меня в кармане. Странность, которая мне очень нравится. Оказывается, до этого карман ни капли не грел мои пальцы. Разогнать мою кровь под силу только этой девушке, сжимающей мою ладонь.

Лиховерцева становится оживленнее. Я, слегка улыбаясь, слушаю ее монолог. Честно говоря, половину слов пропускаю мимо ушей. Важнее ее образ. Оглядываю ее как при первой встрече. Челки больше нет, она перестала ее стричь пару лет назад. Ресницы все такие же длинные. Горбинка носа. Губы со смазанной помадой. Подбородок вспарывает воздух. Шея надежно укутана огромным шарфом. Красную рубашку заменило бежевое пальто. Та же самая, какой я ее встретил. И вместе с тем другая. Влюбился ли я уже тогда? Вряд ли. Обманывался все эти годы? Не думаю. Я долго размышлял над этим – можно ли, прожив бок о бок с человеком много лет, внезапно его полюбить? Но разве же это было внезапно? Скорее наоборот, мы ползли к этой точке черепашьим шагом. Я, по крайней мере.

– Ты меня совсем не слушаешь? – Юля оборачивается. Я пожимаю плечами.

– Когда это тебе мешало? – улыбаюсь. Смешная она. Хмурится. Букетом размахивает. Еще немного и меня им стукнет, с нее станется.

– Вообще-то, я о важном! – прости, Юлька, верю, что о важном, но мне очень хочется сейчас запомнить тебя такой. Видимо, я не многозадачный. Могу либо смотреть, либо слушать. Вслух я произношу только: «Прости».

– Вот еще. Не хочу. Я тут тебе о своей жизни рассказываю, а ты… – я жду, что она добавит «козел». Не добавляет. Но ладошку из моей руки выдергивает. Становится холодно.

– Может, в кафе? Там и расскажешь, – мы давно вышли из Летнего сада. С набережной Фонтанки нырнули в Мозаичный дворик, где Лиховерцева долго пытала меня общими снимками. А после затерялись среди улиц Чернышевки. Обычно я люблю здешнюю архитектуру. Один из самых красивых районов Питера для меня. Но сегодня я не разглядел ни одного дома.

– Ладно. Где мы сейчас? – что ж, видимо, не один я сегодня не смотрел по сторонам. Оглядываюсь в поисках таблички. Юлька же лезет в гугл.

– Фурштатская, – почти одновременно заключаем мы.

– Ну что, ты знаешь здесь что-то интересное? – спрашиваю я. Мне ничего на ум не идет. Как-то в этих краях мне ни чай, ни что покрепче пить не приходилось.

– Знаю, ЗАГС, – шутит Лиховерцева. – Ромка, может поженимся?

Неожиданно ничего не скажешь. Смотрю на Юльку. Та копается в телефоне, не обращая внимания на меня. Ничего себе у нее шуточки.

– Да кто ж нас так срочно распишет? – хмыкаю. Да, если б Лиховерцева проявила хоть каплю заинтересованности в моем ответе, я мог и поверить, что она всерьез. Вполне в ее духе. Гениальных идей в ее голове, кажется, не убавилось. – Что там с кафе?

– Не искала еще, смотрю расписание дворца, – Юлькины пальца стали совсем красные от холода. Она дует на них, отогревая. Потом протирает рукавом запотевшее от дыхания стекло телефона.

– Дворец? Какой? Юсуповский далеко, не дойдем, – мысленно прикидываю расстояние, – да и зачем нам туда.

– Бракосочетания, – глаза Лиховерцевой все еще смотрят только на экран. И до меня медленно доходит, что она специально не поднимает голову.

– Юля, – приподнимаю ее подбородок. Она смотрит с присущим ей вызовом. – Ты серьезно?

Секунду она молчит, потом расплывается в усмешке.

– Нет, конечно, поверил! Ладно, пошли уже. Тут неподалеку есть… – делает шаг назад, отстраняясь от меня.

– Юля… – не верится мне в эту напускную веселость.

– Ой, ну брось, что за вид. Я пошутила. Пошутила, понял? – Начинает мотать головой по сторонам, будто в поисках кафе. На меня, как и прежде, ноль внимания. Еще и за букетом прячется. Я впервые за всю прогулку вглядываюсь в цветы – края лепестков потемнели. Обморозились, видимо. Что-то я не подумал о таком исходе. Надо было попросить плотно запаковать. Нелепо бы выглядело, зато с ними бы все было в порядке. Ладно, что уж, куплю другие. А вот новую Юльку мне не купить, значит надо приводить в порядок эту.

– Юля… – предпринимаю еще одну попытку, но она буквально убегает меня, еще и уши зажимает:

– Ничего не слышу, ничего не слышу. Боже, ну только такой дурак как ты мог принять все за чистую монету. Не хочу я за тебя замуж. Не хочу, понял. А есть хочу и, если ты, Рома, не козел, в чем я уже сомневаюсь, то пойдем скорее. Холодно и голодно мне.

За все это время Лиховерцева так и не поворачивается ко мне лицом. Вздыхаю, глядя на спину в бежевом пальто, и иду за ней. Так уж и быть, после поговорим.

***

За едой Лиховерцева трещит не умолкая. О каком-то кино. О подружке, с которой никак не может встретиться. О поисках работы и даже рассказывает, с кем сотрудничала дистанционно, пока жила в Севастополе. О двоюродном брате Мише, у которого появилась девушка, но та не нравится его маме… Решаю, что это подходящее время поговорит о нас. В конце концов, нам еще предстоит объясняться со своими и, боюсь, это будет сложный разговор.