Моё прекрасное чудовище

***

Во снах стучит дождь. Привычный, успокаивающий звук. Но меня качает, как будто после ощутимой тряски.

– Можете подниматься, леди Свайнт.

Холодный голос кажется отдалённо знакомым. Как будто я слышала его когда-то раньше. Ещё не совсем понимаю, где нахожусь. Приходить в себя тяжело.

С трудом разлепляю глаза. В горле пересохло. Ощущаю нестерпимую жажду.

– Где я? – вижу потолок и незнакомые белоснежные стены.

Спустя время невидимая собеседница снисходит до ответа:

– В Кассенри.

Как будто это должно всё объяснить.

Поворачиваюсь набок, сгибаюсь пополам и с трудом поднимаюсь, ощущая бессилие и страшную усталость. Продираю глаза.

Женщина резко поворачивается. Полы халата подхватывает ветер. Снежные волосы развиваются, когда она делает движение. Кожа цветом подобно стенам в комнате, и только глаза выделяются – ржаво-карие, как коричневое стекло.

Наконец я узнаю её. Изабера Флок.

Воспоминания проносятся у меня в голове: доктор Валженд, своё чужое имя, Арфа, Хло, Валентин… И тот пейзаж за моим окном. Водная гладь, на которой иногда обрисовываются неспокойные морские волны.

Кассенри.

Смотрю на своё тело: оно свободно. Ремни с меня сняли, будто их и не было. Лишь красные полосы на коже выдают недавнее наличие пут. Кое-где начинают образовываться синяки. Я растираю затёкшие руки и ноги.

На полу валяется дощечка. Видимо, она выпала, когда доктор Флок вынимала её. От вида деревяшки покрываюсь мурашками. Она вся в отпечатках зубов…

Изабера с невозмутимым спокойствием пьёт чай, аккуратно держа фарфоровую чашку. На той нежная роспись цветов.

– Можешь идти, – разрешают мне, – И Вира… – раздаётся предубеждение. – Поменьше слов за пределами этой комнаты. Ты меня поняла?

Прочищаю горло.

– Да, госпожа Флок, – учтиво произношу, но не двигаюсь с места.

На чашке изображены махровые пионы с лепестками сливочного [*в палитре Виры аналогичен кремовому цвету] цвета, а не пурпурные розы. Она поменяла кружку или та, другая, разбилась? И этот ли звук я слышала, когда засыпала?..

– Идите, – цедит женщина, предупреждающе сужая глаза. На этот раз мне не нужно снова повторять.

Когда я выхожу, не могу перестать думать о своём сне. Кто умолял меня держаться во что бы ни стало? Чей это был голос?

Захожу в ближайшую умывальную, одну из тех, которых я стараюсь избегать. Там никого. Не могу удержаться и не пойти у себя на поводу. Задираю юбку платья, оголяя себя по пояс, и рассматриваю живот. Девственно чистая кожа. Кручусь, глядя на спину. Никаких ранений и шрамов. Ничего нового не появилось после тревожного сна. Успокоившись, я уже собираюсь опустить ткань, как замечаю что-то мелькнувшее в отражении зеркала.

Изворачиваюсь, чтобы лучше рассмотреть. На боку белёсой нитью показывается тонкий шрам. Я встревоженно провожу по нему дрожащими пальцами. Старый…

И такой непримечательный, что не удивительно, как я раньше его не замечала. Любопытно одно: откуда он у меня? Неужели он появился в ту ночь, которая привиделась мне во сне?

Вот только… я не помню, чтобы когда-либо тонула. В Даурнорде нет моря, только сеть из озёр. И плавать в них тайком, разумеется (а как ещё – леди!), я любила…

Но в голове нет воспоминаний об обратном. А вот шрам есть. Что же получается? Я действительно чего-то о своей жизни не знаю? О, Боги! Быть может, доктор Валженд не лгал?

Открытие пугает. Я вся дрожу. Смотрю на шрам в зеркале, избегая отражения собственного лица. Оно мне неприятно. Не знаю, почему.

В лечебнице реальность слишком тесно переплетена с ложью. Едва ли я могу понять, где находится правда, а где – вымысел.

А что если я… сумасшедшая? Как и все в Кассенри…

Это многое способно объяснить. В такую истину легко поверить. Но она может напрочь разбить меня. Или сжечь… дотла.

Если воспоминания похожи на стекло, то я почти разбиваю их. Дребезги осколков. Горящие руки. Ссадины на теле. Звон… Закладывающий уши.

Скрип открывающейся двери. Медсёстры, появившиеся из ниоткуда. «Услышали шум», – равнодушно отмечаю.

– Вира! Замрите!

Я поворачиваюсь. Передо мной – пустота. Вместо своего отражения вижу голую стену. Зеркала, просыпанные на множество осколков, лежат у ног. Капли крови стекают на пол.

Удивлённо смотрю на свои руки. Все костяшки в мелких порезах. Больно…

– Не двигайтесь!

Поворачиваюсь на крик. Доктор Валженд выглядит встревоженным. Всё кажется неестественно замедленным, степенным. Как во сне. И мне трудно пошевелиться.

И почему-то рядом мерещится багрянец. Звон браслетов. Арфа, в этот миг мне привидевшаяся, шёпотом повторяет:

– Помни!

Она пляшет, как солнечный зайчик, и исчезает в осколках.

Меня мутит. Голова идёт кругом. Вокруг всё кружится, как цветные стёклышки в калейдоскопе.

Неожиданно вспоминаю прабабку, Авилу Тауле, о которой в семье столько легенд. Когда она умирала, последними словами почившей её детям были: «Я буду жить, пока вы помните меня».

Док стоит вплотную ко мне. Резким движением он вонзает в моё тело иглу шприца и нажимает на поршень. Когда я падаю, Маун меня придерживает, не давая рухнуть прямо на осколки.

Свет меркнет. На полу на меня смотрят мои отражения. Сотни, тысячи Вир. К счастью, я начинаю проваливаться в забытье.

Последняя мысль в голове: «Только не в море!..»