Моё прекрасное чудовище

4

– Ты та самая Вира?

Вопрос застаёт врасплох. Тарелка, которую я несу, едва не выскальзывает из рук. Я почти успеваю представить, как она падает, разбиваясь на множество белых осколков, но вовремя подхватываю её и ставлю на деревянный стол. Рядом кладу ложку и сажусь на жёсткую скамью. Молчу, но вопрос так и вертится на языке. Сдержаться трудно.

– Та самая? – недоумённо переспрашиваю.

– Которая разбила все зеркала в умывальне на втором этаже, – поясняет он. Я осмысливаю какое-то время.

– Да, пожалуй… – передёргиваю плечами. – Та самая.

Удивительно, что моё имя стало известно всем остальным. Собеседник улыбается. На дне травянисто-зелёных глаз показываются золотистые лучики.

– Я Невидимка, – представляется он. «Здесь что, мода на странные прозвища?» – не могу не задать себе вопрос.

Столько времени мне удавалось ни с кем не общаться, а теперь я в центре внимания. Наверное, я должна отметить, что мне приятно с ним познакомиться. Но я не произношу ни слова. Это ведь не светский раут, а я опасаюсь новых знакомств. В Кассенри от них не следует ждать ничего хорошего.

– Когда открыли обеденную, стало труднее симулировать наличие аппетита, да?

Не удерживаюсь от грубого ответа и пытаюсь отвернуться:

– Тебе какое дело? – огрызаюсь в ответ на слова навязчивого парня и желаю, чтобы он наконец покинул меня. Не хватало ещё, чтобы он растрепал свои наблюдения всем остальным.

– Я подумал… – говорит Невидимка. – Ты тоже заметила.

– Заметила что? – недовольно спрашиваю у него.

– Наша пища… – он с трудом подбирает слова. – Не так чиста.

Я окидываю его придирчивым взглядом. На две головы выше, но немногим шире в плечах. Кости ужасно выпирают. Как у меня.

Новый знакомый кладёт на стол худую руку. Вены на бледной коже точно нарисованы углём. Я знаю, что он смотрит в мою сторону, пока я разглядываю его тонкие пальцы и ногти с белыми полумесяцами на пластинах.

Я молчу, не выдавая мысли.

– Ты ведь поняла это, да?

Зелёные глаза не отрываются от моих. Он ждёт ответа. Я тихо произношу. Так тихо, что сначала чувствую неуверенность, услышал ли он.

– Да.

Честно.

Невидимка тепло улыбается.

– После обхода, в северной галерее, – кидает он и уходит.

Я начинаю работать ложкой, но по большей части лишь усиленно размазываю пищу по тарелке. Ясность в голове мне уж точно не помешает. Пока никто не видит, основную часть порции я прячу в салфетках, а другую – будто случайно роняю на пол. Поступок, недостойный настоящей леди, но ведь обычно девушкам из благородных семей насильно не скармливают лекарства?

Но всё же немногого, что я съедаю, хватает, чтобы после ужина почувствовать себя апатичной и вялой. Оказываясь вдали от остальных, начинаю щипать себя за кожу, чтобы пробудиться. Не спать. Ещё рано.

Но когда в моей комнате показывается доктор Валженд, делаю вид, что страшно устала и вот-вот усну. Он осматривает меня, не скрывая довольства от созерцания моего слабого внешнего вида, и будто заботливо интересуется:

– Кошмары больше не снятся?

Я вяло отвечаю:

– Нет…

– Хорошо. Я назначил тебе новый препарат. Перед сном надо будет выпить.

Напоследок док, как обычно, делает пометки в блокноте. Карандаш из кедра, растущего в северной тайге, шустро скользит по бумаге, но слова, остающиеся под тёмными грифелем, мне не различить. Я ловлю себя на мысли, что хочу проникнуть в его кабинет и узнать содержимое всех записей.

Маун Валженд окидывает меня внимательным взглядом из-под очков, будто подозревая, о чём я думаю, и уходит. Я выдыхаю.

Вообще-то ложиться спать вовсе не обязательно, но все знают, что, если плотно пообедать, сон идёт сам собой. Я сажусь на кровать, готовая немедленно лечь, если кто-то зайдёт. Когда звуки в лечебнице стихают, я осторожно выглядываю из комнаты. Коридоры пусты. Даже медсёстры в это время теряют бдительность.

Направляюсь в северное крыло – самую ветхую часть Кассенри. Здесь никого не бывает. Никто не хочет дышать пылью. Солнцу практически не удаётся проникнуть сквозь мутные стёкла. Стоит полумрак. Я придерживаю юбку, чтобы не испачкать её в грязи.

Сквозняк раскачивает потрёпанные занавески. Они больше похожи на тряпки, даже неясен их истинный цвет.

– Хорошенькие ножки, – слышу знакомый голос. От неожиданности вздрагиваю.

Оборачиваюсь и почему-то совсем не удивляюсь, когда вижу Валентина. В чёрных глазах таятся смешинки.

– Хотя я уже имел честь их детально рассмотреть… И даже потрогать.

Он нахально улыбается, а у меня к щекам приливает кровь. От его бесцеремонности я не нахожусь с ответом. Между тем он приближается, совсем не смущаясь проникновения в личное пространство. Всё ближе и ближе. Пока я не оказываюсь загнанной в угол.