Мое призрачное королевство...

Часть восьмая. Фестивали, конкурсы, концерты... Продолжение.

Часть восьмая. Фестивали, конкурсы, концерты… Продолжение.

Девушка, милая, я прошу, продлите! Вы ж теперь, как Ангел, не сходите ж с Алтаря!

В. Высоцкий. Из песни "Ноль - семь". Вместо эпиграфа…

Оголодавший от дорог и волнений ребенок жрал суши, как не в себя!

Я потихоньку приходила в себя, рылась в интернете, понимала, что все неблагополучные прогнозы пока пожалели меня. И обошли нашу семью стороной…

Ждала ребёнка. Читала блоги на сайте в интернете и привыкала к новой реальности.

Переживши тяжелую душевную травму от потери своего ребенка, пусть даже, мысленную, пусть бы и только что придуманную для меня мною же самой, я вспоминала трилогию Алексея Толстого «Хождение по мукам», а в третьей части трилогии, книге под названием «Хмурое утро», революционера - подпольщика, который столько времени и так много раз страдал за Революцию в застенках Царской Охра́нки, что счастлив был во время Гражданской Войны, когда служил в полку заместителем начполка по политработе.

И трясся старый, заслуженный, революционер, рядом с начполка Иваном Телегиным, на смирной лошадке по всем полям сражений. И совершенно не умел обращать никакого внимания на мелкие неудобства, неурядицы или всяческие посторонние неприятности.

Переживши за несколько дней не раз, а несколько раз, ужасы и му́ку от потери своего ребёнка внутри гигантской Москвы, я тоже отучалась понимать:

- А почему же вдруг ссорятся люди?...

И даже на сайте, на большом и огромном сайте для всех писателей и читателей, которых не могла бы вместить внутри себя никакая самая большая в мире библиотека с залами огромными и просторными…

Столько читателей не смогла бы вместить в себя ни одна библиотека, какими бы ни были большими её залы, если бы эта библиотека находилась бы в реальном мире…

И только интернет - сайт, который был намного просторней любой существующей в реальном мире библиотеки, мог поместить в себя всех вместе читателей и писателей - авторов…

И люди творили.

Каждый день приходили новые уведомления:

- Появилось новое произведение. Увеличивал число оповещений виртуальный небольшой колокольчик на одно, два, три, девяносто девять уведомлений с плюсом!

И все эти уведомления нуждались в моём немедленном прочтении, были предназначены мне!

Думала ли когда - нибудь я, когда набирала раньше, в своем не очень далеком, но деревенском детстве, когда скучала от недостатка новой, интересной информации, и собирала уже прочитанные книги, чтобы отнести их в детскую библиотеку!

И шла с тяжелой сумкой вполне реальных и материально - вещественных книжек с острыми углами увесистых томиков, вдоль по улице, мимо пруда, поросшего осокой и засорённого илом и цветущими на поверхности пруда водорослями - ряской.

Я шла далеко и долго. А тяжёлая сумка с книгами всё сильнее оттягивала мои руки и настойчиво била под колени.

Справлялась с тяжелой, почти что, живой сумкой и огибала пруд. Чуть дальше пруда, в зарослях ивняка́ стояла, скрываясь за молодой порослью деревьев, стареньким но крепким ещё зданьицем, вся детская и сельская библиотека.

Я подходила поближе и видела на двери крепкий амбарный замок. И хорошо ещё, если в окне, стояло объявление, прислонённое к стеклу с той, другой, библиотечно - недоступной мне стороны.

А на листочке бумаги бывали написаны несколько слов, разборчивым почерком, от руки:

- Ушла кормить свинью. Скоро буду. - Тогда можно было сидеть на крыльце, поместивши между ног сумку с прочитанными книгами, и ждать, больше не отсчитывая уходящие часы, как время своего ожидания.

Минуты ожидания текли мимо меня, навязчивые, но незаметные. В прудике рядом пели и надрывались от воплей лягушки, шелестели листвой деревья.

Я, спрятанная от всех, крыльцом библиотеки и перилами, уже жила в своем собственном, выжидательном, будущем, когда наконец - то появится недовольная и замученная домашними делами библиотекарша, принесет ключ от замка, отопрёт большой навесной замок и откроет дверь.

И допустит меня к чтению и книгам! Разрешит походить вдоль книжных стеллажей, выбирая посреди пыльных книг, случайно и наугад, нужную только лишь мне книжку с полезной или интересной ИНФОРМАЦИЕЙ!

И как же страшно бывало тогда ошибиться! Не угадать в библиотечной старой книге содержание, как информацию полезную, нужную, только лишь мою.

И раскрывала я пыльный томик книги за пыльным томиком, смотрела в начало книги, в её середину, заглядывала в оглавление, в конце книжки, старалась угадать:

- Обеспечит ли меня именно эта книжка интересным чтением на всю следующую неделю, до очередного моего похода в сельскую и детскую библиотеку моего села…

А за спиной нетерпеливым и хмурым надсмотрщиком стояла библиотекарша детской библиотеки. Библиотекарь ждала.

Клонился день к закату. И сколько же ещё у Моего Библиотекаря оставалось непеределанных домашних дел!

Библиотекарша не успевала дополоскать две корзины свежевыстиранного белья, свезти мокрое белье «на родник», к месту, где было оборудовано чуть пониже хрустальной и чистой струи родника, струи, зачем - то упакованной в длинную и железную трубу.

И вырывалась вода из трубы, холодная и вкусная. И падала в деревянную лохань всей своей проточной струей.

И затыкая пробкой дырку в лохани, каждая полоскальщица быстро получала полную лохань холодной воды. И это единственное, общее для всех неленивых женщин села удобство пользовалось постоянным спросом, потому что освобождало руки от труда принести вёдра с водой, зачерпывая эту тяжелую воду из общего чана с общей же питьевой и хозяйственной водой.

Затем вёдра воды нужно было тащить на себе, на коромысле, обеспечивая воде ровную, летящую походку, не покачиваясь туловищем, идти следовало походкою "от бедра". Вода очень не любила спотыкаться. Воде очень не нравилась походка неуклюжая или несобранная...

Тогда водичка мстила. Входила в резонанс и начинала раскачиваться вместе с ведром, выплескивалась так, что до дома доносилось не больше половины ведра, вместо ведра воды полного.