Мое призрачное королевство...

Часть девятая. Фестивали, конкурсы, концерты... Окончание.

Часть девятая. Фестивали, конкурсы, концерты…

Окончание.

Как строили лодки. И лодки звались: Вера, Надежда, Любовь,

Как дружно рубили канаты, И вдаль уходила земля…

За тех, кто в море. "Машина времени".Вместо эпиграфа…

Я снова смотрела на экран телефона. Я снова занималась обновлениями и пропадала в расшифровке оповещений под маленьким колокольчиком на сайте.

А число оповещений увеличивалось и росло прямо на глазах.

Вот выпустилась очередная часть большой повести молодого автора.

Сходила на его аккаунт. Посмотрела. Я эту повесть читаю. И, чудом чутья постоянного читателя, уже угадываю, о чем же там будут разворачиваться события.

Теперь прочитала еще одну новую часть. Отдала должное свободе, стилю написания и языку автора.

Потом обсмотрела всё: Оформление повести, фэндому и ориджиналы. И поняла, что мой лайк за повесть, мною уже выставлен.

Выставить лайк дважды, как бы я ни мечтала, как бы ни была самой повестью восхищена, я не могла. Система подсчета лайков была машинная и такого самовольства на сайте не допускала.

И о́тзыв - комментарий я написала сразу же после прочтения первой части произведения. И, опять же, каким - то чутьем читателя угадала все верные слова, что могли бы оценить все достоинства повести. И подбодрить автора, не увести его от желания писать много и продуктивно, развиваясь от произведения к произведению.

Поэтому нажала на значок "прочитано". Аккаунт с повестью помигал мне и ушел.

Провожала его взглядом и думала, насколько же активнее и раскрепощеннее молодые авторы в их молодом, но уже талантливом возрасте здесь, на литературном сайте, в отличие от меня, такой, какая я была в юности!

И вспоминала как…

Сидела и читала по очереди несколько старых журналов - альманахов «Рыболов - спортсмен». Они, каким - то чудом, появились сегодня у отца в спальне на столике. В той небольшой деревеньке, где не существовало никаких библиотек, найти новое чтение, новую книгу или журнал и развлечь себя на целый день, было похоже на чудо!...

Отец увлекался охотой в свободное от работы сельского ветеринара время. Он брал ружье, что всегда висело в их с матерью супружеской спальне на гвоздике, на ковре, надевал высокие резиновые сапоги, кли́кал серенькую ла́ечку, умненькую собачку - су́чку, Ветку, с острыми ушками и загнутым бубликом, завернутым на спинку хвостом.

И уходил отец с ружьем и собакой в болота, что топкими кляксами располагались вокруг небольшого селе́ньица «Ла́дное». Около большой птицефабрики «Ла́дненская».

И приносил отец, пола́завши по топким болотам половину своего выходного, воскресного, дня, то пару - тройку сбитых ружейной дробью диких утят, чирков и щуря́т, то пару водяных крыс - ондатр, диких.

Щуря́т бабушка успешно варила. И я пыталась понять пряный вкус дичины, хвалёный всеми книгами знатока охоты и охотничьих собак Леонида Сабанеева.

Но суп с дичи́ной есть не могла. Слишком уж были тёмными супы и бульоны из дичи, вместо обычного светлого супа из курицы для ребенка, выросшего рядом с птицефабрикой и домашней птицей.

И слишком жестким выходило даже варёное мясо диких уток, которые умели летать и работали крыльями, в отличие от никогда не выходивших из клетки домашних куриц или фабрично - производственных птиц.

И шкурки рыженьких ондатр так и валялись потом на вера́нде, высохшие до жестяного звона.

Мясо этих съедобных крыс отец сразу же скармливал собаке Ветке, в благодарность за работу и подружейную охоту с ним. А шкурки мечтал выделать, да руки не доходили. Так времени и не нашел.

Зато появлялись у отца, время от времени, журналы про охоту. Или вот, нашла я сегодня новый журнал «Рыболов - спортсмен».

Читала этот журнал и не могла оторваться!

Как увлекательно было написано про тайны рыбалки

спи́ннингом или на блесну!

Читала и перечитывала все статьи снова. И не заметила, как моя рука, не отрываясь от бумаги, чертит наспех найденным карандашом слова второго в моей жизни стихотворения.

А внутренний редактор в моей голове смеялся, потому что был уверен он, потому что знает, заранее уже:

- Ничего - то у меня не получится!

И как же могла бы я решиться, как могла бы пробить твердый забор, выстроенный внутри меня самой и книгами, что читала, и литературой которой увлекалась, и школой. Девиз и лозунг всех литературных высказываний был всегда один:

- Это писатели! Они писать умеют! Им писать можно! А кто есть такая ты?...

Когда была маленькой, лет, примерно, в пять, смотрела вдаль, на вечереющее небо и создавала собственные стихи: - Огни, зажигаясь, в Акбашке горят. А мне здесь и сердце, и грусть же…

И до сих пор считаю эти стихи талантливыми. Стихи были написаны от тоски по отцу. Он получал место ветврача в татарской деревне Акбаш, расположенной по соседству с нашей деревней и с нашим домом.

Отец уже получил в Акбаше (Белая голова. Так переводится название деревни с татарского языка) дом, но много работал и не успевал пока перевезти всю семью на новое место работы. Поэтому то приезжал ночевать домой, то не приезжал.

А я смотрела на дальние отсветы, как зарева, от деревни Акбаш и отчаянно по отцу тосковала. И выходило тоскливое стихотворение, потому что не умела еще читать. И не было сформировано в моём сознании никаких запрещающих мою поэзию барьеров...

А вот сейчас, прямо сейчас, по итогам прочтения журнала о рыбалке, мне очень хотелось написать мое новое, очень хорошее стихотворение о прелестях этой самой рыбалки! О ловле раков ловушками и охоте с сетью на большого сома!

А мой внутренний редактор мне этого сделать не давал! Он стонал и выл в голове, на самые разные критические голоса:

- Ты этого сделать не можешь! Стих твой насквозь вторичный и подражательный! Ты - неталантлива! Ты - не поэт!...

И внутренний мой редактор добивался своего! Восторг и увлечение проходили.

Смотрела на свой стишок другими глазами. И понимала, как это плохо…