Мое Проклятие: Черная кровь

Пролог

Еще каких-то десять лет назад он терпеть не мог Надю Хэмтон. 
Даже не знал ее имени, но уже ненавидел всей душой с той самой ночи, когда очнулся на кладбище в центре магической пентаграммы. Некромантская пара слепила его для своего нерожденного ребенка из тела мальчишки и души какого-то старого хрыща... 
Этим самым нерожденным ребенком и оказалась Надя.

В Верхних Землях, куда его поместили любящие родители, пока у их долгожданной доченьки просыпается Дар, к таким как он относились... особо. 
Нет, его не боялись и не презирали, скорее завидовали. Не удивительно, ведь он, в отличие от других здешних обитателей, не был мертвым. Хотя и живым его назвать можно было лишь с натяжкой.

— Диву даюсь, — рассуждал старик-лодочник, теребя жёсткую седую бороденку, — чего можно вылепить из мертвого ребенка да души бывалого грешника. Шустры Некроманты! Тут и брат, и сват, и охотник, и охранник, и кухарка, и прачка, и дворецкий, и нянька и наставник, и...

— Дак кто я всё-таки такой? Плод обкуренной Некромантской фантазии или какая-то универсальная нянька для малолетней дуры?

Старик выдохнул, отчуждённо глядя на гладь озера далеко впереди. Вынул из-за пазухи cеребрянный кинжал, витую гарду которого украшали драгоценные камни, и долго 
крутил его в руках.

— Ты, милок, дух. — старик говорил медленно, с долгими паузами. Паузы при этом были совершенно нелогично расставлены так, что создавалось впечатление, будто он вдруг заснул. — Дух-помощник. Вот, возьми.

Кинжал приветливо блеснул в старческой ладони тонким почти прозрачным лезвием.

— Это что?
— Ключ ко всем трём Землям. 
— Но им ведь можно убить?

Старик хрипло рассмеялся:
— Какая кровожадность! Ты станешь хорошим помощником Темного мага.

— Я бы не хотел это проверять.

— Хм, чудный мальчик, — глаза лодочника весело заблестели, а губы тронула лёгкая улыбка, — тебе нужно дать имя. Как тебя звали в прошлой жизни?

— Которой из двух?

— Обоих.

— Мальчика звали Дерек, а мужчину, кажется, Влад.

— Дерек и Влад значится? — старик рассмеялся сухим кашляющим смехом. — Тогда отныне тебя станут называть Див.

Див не скучал в этом странном месте. Ему было чем заняться, чего только стоила огромная библиотека во дворце О-Сола. 
Правда, вместо обычных книг здесь были собранны биографии всех живых людей... и нелюдей... и неживых, в общем не суть!

Уходящие в даль, ровные ряды книжных полок навивали меланхолию. Книги сами писали себя и под их тихое шуршание, Див зачитывался одной единственной биографией - Надиной.

— Эта дурында опять простудилась.

— Беспокоишься за нее? — седые брови лодочника вспорхнули на лоб.

— Этого еще не хватало! Если малолетняя пиявка этой же ночью сдохнет от простуды, всем будет только лучше.

— Не хочу тебя расстраивать, — лодочник поправил съехавшие очки. — Но это не простуда. Это Шаманская лихорадка... Кажется, началось.

— Что началось?

— Пробуждение дара.

Ещё Див частенько помогал богине луны запутывать Нити Судьбы. Лия редко выпускала из рук веретено, и каждую минуту из-под ее пальцев появлялись десятки жизней. Некоторые очень скоро обрывались сами, другие приходилось запутывать и вовремя рвать.

Как говорила Мать-Луна:
— Жизнь человека - лишь нить, а то, что люди называют судьбой - узор, сплетенный из нее. Все мы часть этого узора. И мы с тобой сейчас говорим, потому что наши нити сошлись.

В бесконечной жизненной сети черные нити можно было пересчитать по пальцам. Одной из таких и была нить Нади. С каждым днем тонкая нить становилась все крепче и крепче, сияла ярче. Каких-то десять лет назад нить Нади Хэмптон едва можно было различить в абсолютной темноте, а сейчас она пульсировала, переливалась всеми оттенками черного и синего...

Но бо́льшую часть времени он проводил на берегу Бездонного озера. 
Озеро служило окном в Средние Земли, через которое он и поглядывал за объектом своей ненависти.

Россыпь маленьких, словно детские безделицы, домов нельзя было назвать грязной или старой. После того, что он видел в Верхних Землях, место обитания Нади казалось ему убогим.
Кривой шаткий дом на краю города, совсем рядом с лесом. Строгие люди, которых Надя считала своими родителями и она. Маленькая неуклюжая девочка с нелепыми черными косичками, плетущая венки на лесной поляне или собирающая землянику. Глупая, тощая, а руки постоянно покрыты царапинами.

Недели пролетали днями, месяца неделями, года месяцами... Нелепые косички превратились в длинные локоны, а их хозяйка в высокую стройную девушку. Ума правда ей это не прибавило.

— Она пыталась убежать в город, представляешь!

— Кто "она"? — высокая девушка с каштановыми косами скрестила руки на груди. Между алых губ на секунду мелькнул раздвоенный змеиный язык.

— Надя.

— О-о-о, Боги! — горестно взвыла девушка. — Началос-с-сь! Что ты все заладил?

— Она пыталась улизнуть в город с какими-то ребятами, — словно не замечая недовольства собеседницы, причитал Див. — Хотела отпраздновать день рождения с друзьями, как обычные ребята. Только вот, у нее совсем нет друзей... Она поссорилась с родителями, ведь те ее совсем никуда не выпускают...

— Бедная девочка, с-совс-сем одна, — неожиданно почувствовала Тэра, вновь сверкнув змеиным языком. — Как я ее понимаю.

— Тебе не стоит жалеть ее. Ей ауру надо прятать и кровь, а она по городу шастает!

— А она знает, что кому-то от нее что-то надо?

— Нет, но...

— Вот этим вс-се и с-сказано. — победно кивнула Тэра, считая точку в разговоре поставленной.

Поверхность Бездонного озера всегда оставалась ровной, словно стекло, даже когда в глубине темных вод бушевал ураган и сверкали молнии.
И Див каждую земную ночь неизменно возвращался к своему тайному окошку и смотрел на спящую Надю. 
Он даже говорил с ней, хоть та его не слышала.

С начала эти нелепые разговоры выглядели глупо, потом переросли в привычку. А из привычки очень скоро стали потребностью.