Моё сердце больше не бьётся

Глава 3

Спуск, казалось, занял целую вечность. Когда ноги Лираэль наконец ступили на относительно ровную, покрытую толстым слоем хвои и мха землю под сенью настоящего древнего леса, она едва не рухнула от изнеможения. Она нашла поваленное дерево, покрытое бархатом мха, и осторожно опустилась на него, помогая юноше соскользнуть с ее спины. Он сел рядом, как мешок, его пустые глаза, смотрели куда-то сквозь стволы.

Лираэль сняла флягу, отпила долгий глоток тепловатой воды, потом поднесла ее к его губам.
– Пей. Мало.
Он послушно приоткрыл рот, сделал несколько мелких глотков. Потом отвернулся. Его губы были сухими, потрескавшимися. Она смочила тряпицу, осторожно протерла ему лицо, смывая следы крови и грязи. Кожа под ними была бледной, но чистой, с четкими, почти изящными чертами. Он позволил ей это, не сопротивляясь, не выражая ни благодарности, ни протеста. Словно безвольная кукла.

– Отдохнем немного, – сказала Лираэль больше для себя.

Ее мышцы дрожали от перенапряжения. Она огляделась. Лес здесь был другим, не таким, как на опушках. Гигантские сосны и ели уходили стволами в невидимую высь, их кроны сплетались в почти сплошной зеленый свод, пропускающий лишь жемчужный, рассеянный свет. Воздух был влажным, прохладным, напоенным запахом хвои, влажной земли, грибов и чего-то древнего, древесного. Тишина стояла иная, не храмовая – живая. Шелест листьев где-то высоко, писк бурундука, далекий стук дятла. Но под этим покровом жизни чувствовалась мощь и равнодушие дикой природы. Здесь правили звери, стихии и время.

Лираэль достала из походного мешка горсть орехов и сушеных ягод. Съела половину, стараясь жевать медленно, восстанавливая силы. Потом протянула вторую половину юноше.
– Ешь. Нужны силы.
Он посмотрел на еду в ее ладони, потом на ее лицо. Медленно протянул руку, взял ягоду. Положил в рот. Прожевал с трудом, будто забыл, как это делается. Проглотил. Потом взял орех. Его движения были механическими, лишенными интереса к еде. Но он ел. Маленькими порциями. Лираэль вздохнула с облегчением. Значит, базовые инстинкты работали. Он не умрет от голода сразу.

Отдых был недолгим. Лираэль знала: им нужно достичь реки Алиндор, что протекала в день пути к востоку. Там была старая тропа, ведущая к людским поселениям, а дальше – к дороге на столицу. Идти по настоящей чащобе с ним на спине было немыслимо. Нужна была тропа или хотя бы русло ручья.

Она снова встала перед ним спиной.
– Давай. Обнимай шею. Крепче.
На этот раз он обвил ее шею чуть увереннее. Его пальцы сцепились. Лираэль поднялась со стоном. Вес не стал легче. Она выбрала направление – на восток, по наименее заросшему участку, где между гигантскими стволами было больше пространства.

Путь по лесу стал монотонным кошмаром выносливости. Шаг. Еще шаг. Обойти поваленное дерево. Перешагнуть через ручей. Пробираться сквозь завесу папоротников в рост человека. Ее спина горела, ноги ныли, руки немели. Она часто останавливалась, опираясь лбом о дерево, переводя дух. Юноша молчал. Казалось, он спал, но его дыхание было слишком ровным для сна, а глаза, когда она оглядывалась, часто были открыты, бесстрастно наблюдая за мелькающими стволами.

Но постепенно, очень медленно, в нем стали просыпаться проблески. Сначала это были просто физические реакции. Он вздрагивал от внезапного крика птицы или шороха в кустах. Потом он начал следить за окружающим миром. Его взгляд задерживался на солнечном зайчике, пробившемся сквозь кроны, на яркой бабочке, порхающей у цветка, на пушистом хвосте белки, мелькнувшем на дереве. В его темных глазах не было детского восторга, но появилось... внимание. Любопытство? Попытка понять?

Однажды, когда Лираэль остановилась у небольшого лесного ручья, чтобы напиться и смочить лицо, он сам потянулся к воде. Слабой рукой. Она помогла ему сползти с ее спины, усадила на камень у воды. Он долго смотрел на струйку, бегущую по камням, потом осторожно опустил руку в воду. Замер. Вынул руку. Посмотрел на капли, стекающие с пальцев. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.

– Вода, – сказала Лираэль, черпая ладонью и поднося к его губам. – Пей.
Он послушно пил из ее ладони. Потом сам попытался зачерпнуть воду. Неуклюже. Большая часть пролилась. Но он повторил попытку. И еще. Пока не напился.

– Хорошо, – кивнула Лираэль.

Она видела, как он наблюдает за игрой света на воде, за падением листа. Это был прогресс. Медленный, но невероятно важный. Он учился. Воспринимал мир. Начинал взаимодействовать.

Но лес был не только красив и полон чудес. Он был опасен. Лираэль шла настороженно, ее эльфийские чувства напряжены до предела. Она улавливала запах медведя неподалеку, видела следы кабана на разрытой земле, слышала отдаленный вой волков. Она обходила подозрительные тропы, избегала густых зарослей, где могла таиться опасность. Юноша, казалось, не осознавал этих угроз. Его внимание привлекали птицы, бабочки, камень необычной формы.

Опасность пришла неожиданно. Они пересекали поляну, заросшую высокой, по пояс, травой и кустами ежевики, когда Лираэль почувствовала знакомый, тошнотворно-сладковатый запах падали. И услышала тихое рычание. Не одно. Несколько.

– Тише, – прошептала она, замирая. – Не двигайся.
Она осторожно раздвинула перед собой траву. В двадцати шагах, возле полуобглоданной туши оленя, возились три волколака. Не настоящие волки, а гнусные гибриды – крупнее, с безумными желтыми глазами и клыками, торчащими из перекошенных пастей. Шерсть в клочьях, покрытая запекшейся кровью. Они рвали добычу, огрызаясь друг на друга.

Лираэль медленно, очень медленно, начала отступать назад, в кусты. Волколаки были заняты пиршеством, но их нюх... Если они учуют свежую кровь из раны юноши или просто человеческий запах...

Одна из тварей, самая мелкая, но с безумными глазами, вдруг подняла морду. Заворчала глубже. Потом развернулась и уставилась прямо в их сторону. Его ноздри раздулись. Желтые глаза сузились.