Моё сердце больше не бьётся

Глава 8

Фестиваль Осенних Ветров в Сияроне был оглушительной симфонией жизни. Площадь Фонтанов бурлила, как переполненный котел. Светящиеся тыквы и гирлянды из багряных листьев раскачивались над головами, фейерверки-драконы рвали бархат ночного неба на сверкающие клочья. Воздух гудел от ритмов ветряных музыкантов и был пропитан запахами жареных каштанов, пряного глинтвейна и сахарной ваты. Хаос, но хаос жизнеутверждающий.

Элиан двигался рядом с Кайлом, словно корабль, ведомый неугомонным буксиром. Его восприятие, отточенное месяцами академической бдительности, работало с холодной, безошибочной точностью, анализируя угрозы. Он отмечал людские потоки, их скорость и направление, узкие места между лотками, потенциальные пути отхода к тихим улочкам, свободные пространства у стен домов. Все это – при полном сохранении внешней непринужденности. Легкая полуулыбка, расслабленные плечи, взгляд, скользящий по ярким огням и представлениям. Год железной дисциплины под неусыпным началом Лираэль и мудрым руководством Элдрина сделали свое дело. Внутренний вихрь – тот самый Источник невероятной силы, что скрывался под артефактом – был больше не угрожающим чудовищем, а глубоким, спокойным, абсолютно контролируемым потоком. Он был инструментом его разума, а не его врагом. Этот контроль был его щитом и оружием в толпе.

Кайл, неугомонный, как солнечный зайчик, отражающийся в тысяче капель фонтана, то и дело нырял в самую гущу праздника, увлекая за собой Элиана. То к ларьку с дымящимся, ароматным какао, которое Кайл пил, обжигаясь и причмокивая; то к импровизированной сцене, где иллюзионисты факультета Теней и Света создавали из клубящегося осеннего тумана фантастические миражи – то замки из облаков, то стаю перелетных птиц, то танцующих элементалей воды; то к группе жонглеров, подбрасывающих светящиеся шары, ритм которых совпадал с музыкой ветра. Элиан следовал, сохраняя дистанцию, отстраненно наблюдая, как Кайл легко заводит разговоры с незнакомцами, смеется громче всех, впитывает праздник каждой клеточкой своего существа.

– Вон, видишь? Брюнетка в синей мантии! – Кайл толкнул Элиана локтем, указывая на группу девушек у фонтана, пускающего радужные пузыри. – Сиара! Говорят, она умеет оживлять книжные иллюстрации! Пойдем, познакомимся!

Элиан едва успел вежливо покачать головой, пробормотав что-то невнятное про сувениры, как Кайл, уже увлеченный идеей, буквально растворился в праздничном водовороте, прокладывая путь к девушкам. Элиан не напрягся. Напротив, он почувствовал мимолетное облегчение. Плавно, как тень, он сместился к относительно спокойному краю площади, где выстроились ряды лотков с сувенирами, магическими безделушками, сладостями и горячими напитками. Здесь дышалось легче, толпа была разреженней. Он замедлил шаг, его взгляд скользнул по прилавкам – блестящие безделушки, свитки с простыми заклинаниями, пакетики с ароматными травами. Остановился у лотка, уставленного резными деревянными фигурками. Мастер, пожилой гном с очками на кончике носа, что-то неспешно вырезал ножом, не обращая внимания на покупателей. Фигурки были изящны: лесные духи, замершие в прыжке лисы, гордые птицы с расправленными крыльями, загадочные символы древних культов. Его пальцы, почти сами собой, потянулись к небольшой статуэтке совы. Твердость полированного дерева, плавные линии крыльев, глубина проработанных перьев – это был якорь в бушующем море ощущений. Он взял сову в руку, ощутив ее вес, текстуру под подушечками пальцев.

Именно в этот момент он почувствовал взгляд. Не мимолетный, не любопытный, не оценивающий. Сверлящий. Насквозь пронизывающий. Наполненный таким шоком, таким леденящим до костей ужасом и невероятностью, что пространство вокруг Элиана словно сжалось, потеряло объем. Шум фестиваля – музыка, смех, крики, хлопки пузырей – отступил, превратившись в глухой, далекий гул. Фокус восприятия сузился до тоннеля, на другом конце которого стоял Он.

Мужчина. По другую сторону невысокого лотка. Лет пятидесяти, может, чуть больше. Среднего роста, плотного, крепкого телосложения – не дряхлый, но и не атлет. Коротко стриженные волосы, густо просеченные сединой. Лицо – лицо обычного горожанина, изборожденное усталостью, заботами, может, недосыпом. Морщины у глаз, у рта. Ничего примечательного. Одет добротно, но без изысков – темная шерстяная куртка с накладными карманами, простые штаны из плотной ткани, крепкие ботинки. Одежда поношена, но чиста. Руки без перчаток, рабочие, с уплотнениями на пальцах, возможно, от инструмента. Абсолютно обыденный. Но его лицо… Оно в одно мгновение стало восковым, мертвенно-бледным, как у только что увидевшего призрак. Глаза, широко раскрытые, с расширенными зрачками, уставились на Элиана с выражением чистого, неконтролируемого ужаса узнавания чего-то невозможного, запредельно кошмарного. Губы беззвучно задвигались, шепча что-то, слова тонули в общем гуле, но форма губ, напряжение мышц челюсти кричали об отчаянии.

Источник в груди Элиана дрогнул – не от его собственной тревоги, а как струна, отозвавшаяся на мощнейшую вибрацию чужого, запредельного потрясения. Чужая паника, чужой ужас ударили по его тонко настроенному восприятию. Но контроль был мгновенным и абсолютным. Мысленная плотина – выкованная Лираэль, закаленная Элдриным – взметнулась неприступной стеной. Тишина. Центр. Безмолвие. Внутренний вихрь, лишь на миг взволновавшийся, успокоился в долю секунды, вернувшись в состояние глубокого, холодного покоя. Сердце-Призрак под одеждой не дрогнуло ни на йоту, сохраняя безупречный, чуть учащенный ритм обманчивой жизни. Внешне Элиан оставался лишь слегка заинтересованным зрителем, рассматривающим деревянную сову в руке. Его взгляд скользнул с фигурки на лицо мужчины, встретился с его безумным от ужаса взором. В глазах Элиана – лишь легкое, вежливое недоумение, как будто он заметил, что на него кто-то пристально смотрит.

И тогда шепот стал различим. Хриплый, сдавленный, полный отчаяния и яростного отрицания, он прорвался сквозь гомон праздника, словно адресованный только Элиану, словно между ними натянулась незримая струна: