Моё сердце больше не бьётся

Глава 9

Тишина в кабинете Элдрина после их возвращения с фестиваля была не просто отсутствием звука. Она была гулкой, тяжелой, словно наполненной невысказанными догадками и предчувствием бури. Ректор стоял у огромной карты Эйдоры, покрытой сетью линий торговых путей и отметками древних мест силы. Лираэль, неподвижная как изваяние, стояла у окна, скрестив руки на груди, ее взгляд был устремлен в ночной Сиярон. Элиан сидел в кресле напротив массивного стола. Его внешнее спокойствие было уже не маской студента, а глубокой, темной водой, под поверхностью которой клубилось мощное, холодное течение. Отчет о встрече с "Бледным Человеком" висел в воздухе, как проклятие.

– Обычный человек… – пробормотал Элдрин наконец, медленно поворачиваясь. Его голос был хриплым от напряжения. – Без знаков отличия, без магических артефактов на виду. Его оружие – сама его невидимость. Он видел тебя, Элиан. Я в этом не сомневаюсь. И его отчаянные попытки убедить себя, что ошибся… – Ректор резко ткнул пальцем в сторону юноши. – …это наш единственный шанс на опережение. Твоя задача теперь двойная. Первое: стать частью пейзажа Академии и города так, чтобы твое имя и лицо не вызывали ни малейшего дополнительного интереса. Ходи на все пары, болтай о пустяках в столовой, смейся глупым шуткам, обсуждай матчи по магическому регби и сложности с заклинаниями. Но никогда не будь центром внимания, инициатором, главным рассказчиком. Будь уверенно скучным. Заурядным. Забываемым. Второе: Поиск. Я погружусь в городские архивы: отчеты стражи за год до твоего появления, списки пропавших без вести, записи о резких изменениях в поведении граждан – уход с работы, запой, замкнутость, внезапные отъезды. Лираэль, – он повернулся к эльфийке, – твои уши в городе, сеть Ордена и портовые информаторы – слушайте шепот о сломленных душах. Особенно у доков, в кварталах бедноты, среди тех, кто мог быть свидетелем или… участником.

Элиан молча кивнул. Задача была ясна, как лезвие ножа: исчезнуть, слившись с толпой живых, и одновременно глубже погрузиться в тайну собственного существования.

Следующие дни стали для Элиана актом высшего актерского мастерства и самообладания. С Кайлом, соседями по этажу, однокурсниками он вел себя с нарочитой естественностью. Ходил в шумную столовую, терпеливо слушал бесконечные споры о последнем матче, о сложностях ухаживания за девушками с факультета Иллюзий. Он научился поддакивать, вставлять нейтральные, но уместные фразы. От шумных вечеринок и походов в таверны отмазывался учебой, разводя руками с искренне-озабоченным видом. Но мог посидеть вечером в их комнате, попивая крепкий чай, пока Кайл с пафосом изображал строгого декана, корча рожи и пародируя его манеру говорить. Его считали немного тихим, спокойным, возможно, слишком серьезным для своих лет, но в целом – своим парнем. Невидимым винтиком в механизме академической жизни. Один из многих.

Но настоящая работа, напряженная и опасная, шла в тайне, в прохладной тишине комнаты Лираэль в Башне Гостей или в отдаленных уголках кампуса. Шок от встречи с тем, кто знал о его "смерти", словно всколыхнул дремлющие глубины его Источника. Во время одной из глубоких медитативных практик, когда Элиан погрузил сознание в бездонный колодец силы внутри себя, он с небывалой ясностью ощутил не один поток, а два мощных, переплетенных течения. Одно – теплое, живое, золотисто-янтарное, пульсирующее неукротимой энергией роста, исцеления, созидания. Оно стремилось творить, восстанавливать, давать жизнь. Другое – холодное, глубокое, темно-синее, почти черное, бездонное и невероятно тихое. Оно несло в себе окончание, покой, растворение, возвращение к истоку. Они не боролись, не конфликтовали. Они вращались вокруг невидимого ядра Источника, как две стороны одной монеты, как день и ночь, неразрывные и взаимодополняющие.

– Лираэль… – Элиан открыл глаза. В темноте комнаты они казались бездонными. – Я вижу два потока. Сила Жизни… и Сила Смерти. Рядом. Внутри. – Он прижал руку к груди, не к месту Сердца-Призрака, а глубже, туда, где пульсировал Источник.

Лираэль, сидевшая напротив, пристально смотрела на него. Ее Восприятие было напряжено до предела, как струна, сканируя малейшие колебания его энергии.

– Чувствуешь конфликт? Напряжение? Отторжение одной силы другой? – спросила она тихо.

Элиан покачал головой, его лицо было сосредоточенным, погруженным в себя.

– Нет. Они… дополняют. Как вдох и выдох. Без вдоха – удушье. Без выдоха – разрыв. Вместе… – он искал слова, – …вместе они делают Источник не просто сильным. Они делают его… цельным. Устойчивым.

– Магия Жизни и Магия Смерти… – прошептала Лираэль, в ее глазах мелькнуло что-то древнее, знающее. – Первородные силы, нити самой ткани бытия. В тебе… они сбалансированы. Твой Источник – точка их равновесия. Это объясняет твою невероятную стабильность, способность носить Сердце-Призрак и сдерживать такую мощь. Но, Элиан, этот баланс хрупок и страшен. Магия Жизни, вырвавшаяся без контроля, может создать чудовищ. Магия Смерти, примененная легкомысленно, может оборвать нить жизни слишком легко, оставить после себя пустоту и тлен. Ты должен научиться их понимать. Чувствовать их течение. Уважать обе. Бояться обеих.

Тренировки приняли новый, гораздо более тонкий и опасный оборот. Лираэль принесла молодое деревце, надломленное недавним штормом. Элиан, фокусируясь на теплом, золотистом потоке, пытался мягко направить его энергию к месту надлома, "подлечить" рану. Сначала дерево отреагировало уродливо – древесина вздулась неестественной, пульсирующей опухолью, листья пожелтели. В другой раз – наоборот, ветвь начала стремительно сохнуть, как будто жизненная сила была выкачана. Элиан сжал кулаки от досады, но сдержал гнев. Он учился не "впихивать" силу, а чувствовать естественный, медленный ход заживления дерева и лишь крошечным, точным импульсом Жизни подправлять его, ускорять незаметно.

С холодным, синим потоком Смерти работали на старых, отживших свой век дубовых листьях, упавших на землю. Элиан учился не "уничтожать" в порыве, а направлять процесс естественного умирания, ускорять его без насилия. Слишком сильный импульс – лист мгновенно рассыпался в черную, безжизненную пыль. Слишком слабый – он оставался висеть увядшим, но целым, задерживаясь в подвешенном состоянии. Элиан учился чувствовать тот самый миг, когда последняя нить связи с жизнью уже оборвана, и лишь помочь материи быстро и чисто вернуться в прах. Каждый раз, касаясь сознанием этой холодной, безмолвной бездны, он вспоминал шепот человека с фестиваля: "Он должен быть мертв". Но теперь он отвечал на этот шепот не страхом, а странным, трезвым уважением к силе, которой он мог прикоснуться и которой мог управлять. Силе, ставшей частью его сути.