Моё сердце больше не бьётся

Глава 20

Письмо пришло с рассветом. Не через официальные каналы Королевской Почты, а с крошечным, почти невидимым эльфийским лесным соколом – одним из посланников Ордена Пробуждающих Зарю. Птица, измученная долгим путем, постучала клювом в витражное окно личных покоев Элиана во дворце, а затем рухнула на подоконник, свернувшись в дрожащий пернатый комочек.

Элиан, уже одетый для утреннего совета, подошел к окну. Лесной сокол… Лираэль. Тревога, холодная и острая, кольнула его под ребра, не через Источник, а инстинктивно. Он так быстро открыл окно, что птица вздрогнула. Аккуратно, с привычной точностью движений, он поднял сокола, ощутив его учащенное сердцебиение и жар от переутомления. На тонкой лапке была закреплена миниатюрная капсула из светлого дерева.

– Отдохни, маленький воин, – прошептал Элиан, передавая птицу внезапно появившемуся слуге-эльфу (единственному в его штате, кто понимал лесных посланников). – Накорми, напои, дай отойти от пути.

Слуга молча кивнул и исчез. Элиан остался один с капсулой в руке. Знакомая, теплая аура Лираэль, смешанная с запахом хвои и дальних троп, исходила от дерева. Он вскрыл капсулу. Внутри лежал аккуратно свернутый лист тонкого пергамента, исписанный четким, но торопливым эльфийским почерком. Не обычный отчет, а что-то личное, срочное.

«Элиан,

Надеюсь, весть дойдет быстро, и сокол выдержит путь. Пишу не по велению долга, а по велению сердца, которое тяжелеет с каждым днем. Мастер Элдрин… он угасает. Быстро.

Он давно оставил пост ректора, ты знаешь. Затворился в Башне Архивов, среди своих книг и свитков. Сначала еще работал, ворчал на новых архивариусов, строил планы новых исследований. Но последние месяцы… Силы оставляют его. Он слабеет. Дни проводит в кресле у окна, глядя на башни Арканума. Говорит мало, но когда говорит… спрашивает о тебе. Всегда.

Я навещаю его часто. Приношу травяные настои, книги, которые он просит (хоть и не всегда может их читать). Он пытается шутить, как прежде, но шутки стали тихими, с грустинкой. Его мудрость никуда не делась, она просто… отяжелела годами. Он знает, Элиан. Знает, что его Путь подходит к концу.

Сегодня… сегодня было хуже. Он едва узнал меня с утра. Потом очнулся, назвал по имени, но голос… голос стал таким тихим, словно его уносит ветром. Он спросил: "Элиан? Он… он занят важными делами? У Трона?" Я сказала, что да, что ты спасаешь королевство, как всегда. Он кивнул. Потом закрыл глаза и прошептал: "Жаль. Хотел… хотел увидеть. Последний раз".

Элиан. Я не знаю, сколько у него осталось. Дней? Часов? Его душа готовится к путешествию, которое мы, эльфы, знаем лучше многих. Но я вижу в его глазах… не страх. Тоску. Тоску по тебе.

Приезжай. Если можешь. Отбрось дворцовые интриги, королевские советы, вечный дозор на Краю Бездны. Приезжай сейчас. Пока еще есть время сказать прощай. Пока он еще может тебя увидеть и услышать.

Леса зовут меня, но я останусь здесь. В Башне. С ним. Жду тебя.

Твоя всегда,
Лираэль»

Пергамент задрожал в руках Элиана. Не от слабости – его руки были крепки и стабильны. Перед глазами встал образ Элдрина – не могучего ректора, не строгого наставника, а хрупкого старика, сидящего у окна в опустевшей Башне Знаний и ждущего… его. Последнего "сына", которого он взял под свое крыло из тьмы небытия.

Боль была острее любого клинка. Острее, чем потеря Кайла, глубже, чем расставание с Сиарой. Элдрин был его началом в этом мире. Его корнями. И корни отмирали.

Получить аудиенцию у Короля в предрассветный час было немыслимо. Но Элиан Вестник был не просто советником. Он был «Тенью Клинка», «Защитником Реальности», человеком, чьи предчувствия о древних угрозах уже не раз спасали Сиярон. Его имя открывало все двери.

Он предстал перед Алдорианом IV в малых покоях, где Король только что закончил утреннюю медитацию. Вид Элиана – бледного, с необычной резкостью в движениях – заставил Короля нахмуриться.

– Советник Вестник? Что случилось? Угроза?

– Личное, Ваше Величество, – голос Элиана звучал чуть хрипло, он не пытался скрыть напряжение. – Но неотложное. Я должен немедленно отбыть в Арканум. К мастеру Элдрину. Он… – Элиан запнулся, подбирая слова, которые не выдадут его истинной природы. – …его состояние критически ухудшилось. Мой долг… – Он не договорил. В его глазах стояло что-то, что Король, знавший цену долгу и потере, понял без слов.

Алдориан IV внимательно посмотрел на своего самого загадочного советника. Он видел не расчетливого стратега, а человека, охваченного глубокой, личной тревогой. Это было неожиданно и… человечно.
– Мастер Элдрин – светило королевства. И ваш наставник, – произнес Король тихо. – Конечно. Отправляйтесь. Берите мой быстрый курьерский флаер. Возвращайтесь, когда… когда сможете. Ваши обязанности подождут. – Он сделал редкий жест – легкий наклон головы, полный понимания. – Да пребудут с вами силы, советник.

Элиан поклонился, глубже обычного. Слова благодарности застряли в горле. Он вышел, чувствуя на себе задумчивый, оценивающий взгляд Короля. Это проявление слабости могло стоить ему очков в придворной игре, но сейчас это не имело значения.

Арканум встретил его знакомым гулом студенческих голосов, звоном магических фокусов и запахом старых книг и трав. Но что-то изменилось. Башни казались выше, студенты – моложе и шумнее, атмосфера – менее сосредоточенной, более… суетливой. У входа в Главный Зал его остановил новый ректор – молодой, амбициозный архимаг Теодор Вейрар, чья аура излучала самоуверенность и легкое пренебрежение к «старой гвардии».

– Советник Вестник! Какая неожиданная честь! – Вейрар поклонился с преувеличенной почтительностью, но в глазах читался холодный расчет. – Ваши подвиги в столице и на Краю Бездны – предмет гордости Академии! Чем можем служить? Исследовательские залы к вашим услугам!

– Благодарю, ректор Вейрар, – ответил Элиан с безупречной вежливостью, скрывая раздражение. – Но я приехал по личному делу. Навестить мастера Элдрина. В Башне Архивов.