Моё сумасшедшее лето

21 часть.

Утро следующего дня начиналось не очень приятно. С рассветом бабушка меня разбудила и отправила на участок помогать с уборкой огорода. На улице было жарко, и воздух наполнился запахом знойной земли и растений. К середине дня, я устало потянулась, прогнувшись назад. Голова пылала от жары, а руки ныли от непривычной физической работы.

Но бабушка лишь усмехнулась и сказала:

— Привыкай, лето только началось.

Точнее уже заканчивается. Прошёл июнь, наступил июль. Через два месяца, я снова буду дома, в городе. А не на даче с этими грядками.

— Спасибо, бабуль! Успокоила! — с благодарностью кивнула я.

Бабушка хмыкнула и усмехнулась.

— Не за что. Это тебе на пользу. Размягчит твои нежные городские ручки.

Я продолжила полоть грядки. Время тянулось медленно, каждый миг казался целой вечностью под жарким полуденным солнцем. Но вдруг солнце исчезло и я подняла голову. Артём стоял передо мной, руки в карманах, и легкая улыбка трогала его губы. Он смотрел на меня, словно рассматривал какую-то интересную картину, а солнце отбрасывало яркие блики на его светлые волосы. Его тень полностью укрыла меня от палящего солнца. Я посмотрела на него, щурясь.

Он спросил с легкой иронией в голосе:

— Солнце мешало работать?

— С утра колышет в глаза, — призналась я, устало вздыхая.

Соболев чуть наклонил голову набок, продолжая рассматривать меня.

— Что это ты у нас здесь делаешь?

— Танцую, разве не видно? — огрызнулась в ответ я.

— Ага, вижу-вижу.

Артём медленно обошёл меня, рассматривая так, будто я кукла на витрине.

— И давно ты танцами занимаешься?

— А давно ты стал придурком? – я изогнула бровь. — Или это с рождения?

— С рождения, — заржал он.

Его глаза искрились весельем.

— Розка, я вижу, усталость не мешает тебе оставаться острохарактерной.

— Артём, у меня осталась одна грядка. Либо отстань, либо помогай, — я протянула ему запасные перчатки.

Вообще, не было в планах предлагать такое ему, но его задорная улыбка на лице взбесила меня. Чего это он лыбится? Пусть тратит свою энергию в нужное русло.

Артём сделал вид, будто размышляет над предложением и вздохнув, пожал плечами.

— Ну погнали.

— Неужели? — я удивлённо посмотрела на него.

Артём не выглядел как человек, который проводит много времени в тяжелой физической работе на даче. Его фигура не была слишком мускулистой или спортивной от напряженного труда, а лицо не было загорелым и усталым от многодневной работы на природе. Он скорее походил на человека, который проводил большую часть времени в комфорте и без особых физических нагрузок. Конечно, то что он добровольно согласился помочь с грядкой, вызывало внутри как минимум легкое удивление и даже восхищение. Ведь казалось, что такой парень, как он, скорее предпочтет остаться в стороне и наблюдать, чем лично пачкать руки в грязи. Этот парень не перестаёт меня удивлять.

Он подошел ближе и устроился рядом со мной на корточках, оглядывая грядки.

— Ох, Розка-занозка, придётся мне пожертвовать своей утонченностью ради благого дела.

— Утончённый ты наш, — хмыкнула я.

— Я бы предпочел слово "аристократичный", – сказал Артём, чуть громче, бросая на меня короткий взгляд.

— Я бы предпочла слово "балабол".

— Ну Розка! Ты чего такая зануда? — закатил глаза этот крендель.

Клоун нашёлся.

— Работай молча! — я шикнула на него.

— Как пожелаешь, ваше высочество.

Уголки моих губ приподнялись в легкой улыбке, отражаясь на лице.

Артём и я продолжили в тишине. Только легкие звуки шуршания земли и тихие вздохи были слышны. Вскоре грядки стали выглядеть аккуратнее и чище, чем раньше. Руки ныли, но усталость медленно сменилась чувством выполненной работы. На миг мы оба приостановились, делая короткий перерыв. Артём вытер пот со лба рукавом своей футболки, и взгляд его скользнул в мою сторону.

— Устал? – зачем-то спросила я.

Он перевел взгляд на меня, чуть наклонив голову набок:

– Очень устал, устал от твоих колких замечаний.

— Вообще-то, я целых полчаса молчала, — напомнила я.

Он громко цокнул. Дурак. В воздухе снова повисло молчание, только звуки тихих вздохов и шелеста земли. Артём также сосредоточился на работе, но время от времени его взгляд невольно возвращался ко мне — то на мои руки, занятые землей, то на губы, которые я неосознанно кусала в задумчивости. Я всё замечала, но не смотрела в его сторону. Возможно, после поцелуя Артём действительно стал производить совершенно другое впечатление. Моя реакция на него поменялась, теперь он не столько раздражал, сколько смущал. Я ловила себя на мысли, что теперь смотрю на него немного иначе, замечая какие-то незначительные детали в его внешности или поведении, которые раньше не замечала.

Например, он действительно не был лишен привлекательной внешности. Его волосы светлого оттенка напоминали золотистые лучи солнечного света, придавая ему немного дерзкий и игривый вид. А его глаза... Его глубокие голубые глаза, которые сверкали в солнечном свете. Они были ясными и выразительными, приковывали взгляды, не давая возможности отвлечься. Я думаю, Артём прекрасно знал, что его глаза являлись привлекательной чертой внешности, и он часто умело в нужных ситуациях использовал их для своего обаяния и манипуляции. Его взгляд словно гипнотизировал, затягивал в омут своих эмоций и чувств. Возможно, этот поцелуй навсегда оставил след в моём подсознании, меняя мои чувства к нему.

Прошло около часа, пока мы наконец закончили с работой. Грядки теперь выглядели идеально ухоженными, и усталость давала о себе знать в каждом движении. Я потянулась, разминая затёкшую спину. Артём тоже потянулся, отклонив голову назад, и громко выдохнул.

Он бросил взгляд на меня, не удержав улыбку.

— Чего улыбаешься? — я прикусила губу, задумчиво посмотрев на парня.

Артём ухмыльнулся чуть шире. Эта ухмылка вообще когда-нибудь уходит с его лица?