Моё сумасшедшее лето

33 часть.

Уже дома, мама с порога начала нас спрашивать, почему мы приехали поздно. Ксюха, как всегда, красноречиво отвечала за меня, пока я только улыбалась и кивала на её слова, пряча телефон поудобнее в карман штанов. Маме не нужно было много подробностей, а Ксюха была слишком рада, чтобы упустить возможность похвастаться перед ней.

Наш дом встретил меня привычной тишиной. Я тут же переоделась и приняла горячий душ. А позже, мы все сели ужинать.

Ужин закончился поздновато, потому что мама начала вспоминать моменты из поездки: рассказывать, как покупала для меня маленькие сувенирные вещи, делилась впечатлениями. Ужин проходил комфортно, почти уютно, но мне всё равно чего-то не хватало. Даже улыбка была чуть натянутой.

— Спасибо за сувениры, мам.

Мама улыбается и кладёт подбородок на ладонь. Взгляд слегка осуждающий:

— Ты снова забыла позвонить.

На её лице читается легкая усталость. Ксюха сидит рядом и чуть хмыкает в знак согласия.

Я отворачиваю голову, пряча виноватый взгляд в тарелку.

— На даче было много дел. Главное, скажи, как вы отдохнули? Вам понравилось?

Лицо мамы чуть смягчается, когда она слышит оправдание. Я прекрасно знаю, как она ненавидит, когда не может со мной связаться. Но сейчас она лишь улыбается чуть устало, словно уже привыкла.

— Да, было отлично. Где-то даже слишком хорошо.

— Даже очень хорошо, — подаёт голос Ксюха, уплетая макароны.

— Я рада, — обиженным тоном проговорила я.

Мама чуть хмыкнула и покачала головой. Выражение лица становится серьёзнее, будто она уже ждала такого ответа.

— Ну, Роза, не делай вид, что была против дачи. Ты всегда любила проводить там время.

— И поэтому ты решила наказать только меня, отправив на дачу? — вырвалось у меня и я тут же прикусила губу.

А ведь, не хотелось ссориться, но эти слова случайно вырвались. Мама ставит чашку на стол, взгляд становится твёрже. Она смотрит прямо на меня — не злится, но и не уступает.

— Я не наказывала тебя, Роза. Я дала тебе шанс успокоиться. Тем более, ты учишься хуже, чем Ксюша. Я долго думала и решила отправить тебя на дачу. Вот закончишь учёбу без троек и тоже в следующий раз отправишься на отдых.

— Мам! — я повышаю голос, чувствуя, как голос дрожит. Ну вот, началось. — Я знаю, что мои оценки не самые лучшие и эти ссоры каждый раз, но ты не думаешь, что это несправедливо?

Она вздыхает и чуть устало опускает взгляд на стол. И тут меня срывает. Я вскакиваю со стула и кричу:

— Ты несправедлива ко мне! Ты всегда так относилась, мам! Ты любишь Ксюшу больше, чем меня!

Мама выглядит ошарашенной, в её взгляде читается искренняя боль.

— Роза, с чего ты взяла такое? Нет!

Она тянет ко мне руки и выглядит так, будто хочет поймать меня, обнять, успокоить, но я отстраняюсь, в моём взгляде не только разочарование, но и гнев.

Всё, что накопилось внутри меня, наконец-то вырвалось. Ксюха, до этого молчавшая, всё-таки решается вмешаться:

— Роз, перестань. Всё не так, как ты думаешь. Мама любит нас равномерно.

Голос спокойный, уравновешенный и это только сильнее заставляет меня разозлиться.

— Нет! Вы обе не видите, насколько я стараюсь — всегда, во всём! Я постоянно пыталась оправдать ваши ожидания или хотя бы стать лучше, но ничего не получилось. Вы оба просто не хотите этого замечать, потому что ты, мама, больше любишь Ксюшу!

Я говорю быстро и с каждым словом мои глаза наполняются всё больше слезами. Голос дрожит, потому что слёзы почти готовы прорваться: слишком много чувств, которые копились внутри.

— Я делаю то, что от меня хотят, не позволяю себе быть слабой или просто делать глупости. Я всё для вас делаю, но никто даже не задумывается о моих желаниях! А Ксюша просто живёт, как хочет, забивая на всё! И что? Ты её только больше любишь за это!

Я уже не могу сдерживаться, поэтому слёзы капают на руки, которые я судорожно сжимаю в кулаки.

— Я устала... устала быть той, кто всё должен делать правильно! Почему я никогда не могу просто, — голос срывается, — просто быть по-настоящему счастливой в своей же семье?

Я падаю на стул, плечи судорожно сжимаются. Лицо прячу в ладонях, но слёзы уже проливаются сквозь пальцы — тихие, горячие, обидчивые.

Всё внутри разрывается: и гнев, и боль от ощущения несправедливости, как будто я всегда была в тени.

Мама вскакивает — больше не спокойная, а испуганная.

— Роза! – подходит ближе, — это неправда.

Я чуть замираю, когда мама аккуратно кладёт руки на мои плечи и осторожно прижимает к себе. Ксюша наливает воду из небольшого кувшина в стеклянный стакан, и тоже выглядит немного испуганной — впервые за вечер она не может найти слова. И впервые за вечер, я удивляюсь её поведению. Только вот моя грудь судорожно вздымается от подавляемых рыданий.

Мама кладёт руки мне на голову, чуть успокаивает, как маленькую. Голос звучит более мягко, почти виновато — впервые я её вижу такой.

— Розочка, посмотри на меня. Послушай, я думала, что все было очевидно.

— Мам, я тоже хочу быть твоей любимицей!

— Ты всегда была моей любимицей!

Мама крепко обнимает меня — так, как будто пытается вернуть всё плохое обратно. Я прижимаюсь к ней, плечи трясутся, слёзы уже не сдержать.

Всё напряжение дня, недели, месяца вырывается наружу: обида, усталость и страх быть невидимой.

— Прости... прости меня, — шепчет она мне в волосы дрожащим голосом. — Ты моя девочка! Моя младшая дочурка! Моя Розочка! Я люблю тебя — так сильно.

Ксюха стоит чуть в стороне — не лезет в объятия сама, но глазами провожает нас обоих с такой теплотой и пониманием, что тоже чуть краснеет и отворачивается.

— Ты меня любишь, мам? — я поднимаю свои красные глаза на неё.

Мама чуть хмыкает, руки дрожат, губы трясёт — впервые в её глазах столько чувств.

— Конечно... конечно я тебя люблю, дорогая. Всегда любила, больше жизни. Просто, я не считала нужным постоянно говорить об этом. Я и думать не могла, что это может так ранить тебя...