Моё сумасшедшее лето

Эпилог.

Неделя пролетела незаметно, как один долгий, тёплый вдох. Мы с Артёмом переписывались каждый день: утром — смешные голосовые с его дурацкими песнями, вечером — длинные сообщения, где он поддразнивал меня "Розкой", а я отвечала шутками про его «сумасшествие». Иногда он звонил просто так — слушал, как я жалуюсь на Ксюхин шум или мамин чай с десятью ложками сахара. А потом вдруг начинал рассказывать что-то серьёзное и я замирала, чувствуя, как сердце чуть трепещет.

Лесная ночь уже казалась далёким сном, но воспоминание о наших поцелуях всё ещё горели на губах. Также Костя с Сашей наконец-то начали официально встречаться! Эту новость я узнала только вчера, когда увидела фотографию своих друзей, сделанную возле кафе, у меня сердце дрогнуло в груди. Костик держал Сашу за руку и они оба улыбались так искренне, как, наверное, никогда не делали это в жизни. Я перевела взгляд на подпись под фото и не могла оторваться от них минут пять, перечитывая все слова снова и снова:

«Он предложил. Он наконец это сделал.»

Я была рада за своих друзей. Наконец-то Костя смог признаться Сашке и у ребят всё хорошо. Вот так мой застенчивый учёный мечтатель в один вечер стал по-настоящему отважным человеком — ради своей девушки.

Спустя неделю, Артём приехал в город и я пригласила его к себе, чтобы познакомить с мамой. Я нервничала — не зная, как она отреагирует, но всё получилось лучше, чем я ожидала.

Он был внимателен, вежлив и в общем, казался настоящим джентльменом. Я даже каждый раз закатывала глаза. Артём нарочно говорил слишком сладко с моей мамой, слишком идеально, а потом бросал мне этот свой хитрый взгляд из-под бровей: «Ну что? Я молодец?» И да... он выглядел как джентльмен.

Но я то помнила, что он вытворял на даче. Помнила, как он боялся тараканов и то, как называл меня своим «врагом», а потом целовал так жарко, будто хотел это доказать.

Соболев Артём не был джентльменом. Он был моим. Сумасшедшим. Дерзким. Настоящим. И это было идеально.

Поведение парней может быть хорошим, только потому что они хотят понравиться родителям.

И мама оценила его старания, а Ксюха просто хихикала в ответ на его комплименты. Оглядываясь назад, я поняла, что всё прошло как нельзя лучше. Пока Артём обувался в прихожей, мама чуть наклонилась ближе, чтобы прошептать мне на ухо и легонько щелкнуть по носу. В её голосе звучала теплота, глаза улыбались и она действительно оценила Артёма. И это значило многое.

— Очень хороший парень, – она сказала чуть громче, чтобы он тоже услышал.

— А по-моему слегка того, — шепнула с другой стороны Ксюха и покрутила у виска. — И Розка тоже того. Они идеальное комбо, да?

Я толкнула её в бок, а мама кинула на неё строгий взгляд. Но наша Ксюшенька не успокоилась и продолжила издеваться:

— Ты уверен, что хочешь встречаться с нашей Розой? Уверен, что ты можешь справиться со всеми её причудами и синдромами? Вдруг она начнёт звонить тебе в три часа ночи и петь тебе какие-нибудь ужасные песни?

Артём чуть хмурится, но его взгляд скользит в мою сторону. По губам блуждает хитрая улыбка. Я смотрю на маму, в надежде, что она поможет, но мама ожидающе смотрит на Артёма, как будто это решающий вопрос в наших отношениях. Артёма вопрос ничуть не смущает. Даже наоборот: он чуть хмыкает, словно ждал этого момента.

— Справлюсь. По крайней мере, у неё приятный голос, не так ли?

Я чисто случайно наступаю на ногу Ксюхе и она чуть взвизгивает, но в ответ пихает меня локтем под ребра.

Мы обе хихикаем, а Артём стоит, чуть поджав губы, чтобы не рассмеяться. Вижу же по глазам, что ему смешно. Мама только качает головой, очевидно понимая, что мы с Ксюшей всегда будем дразнить друг друга.

Я стою, будто приросла к полу, а Артём уже смотрит на меня — взгляд мягкий, тёплый, чуть дерзкий. Я знаю этот взгляд. Он говорит: "Ну же... пошли".

И тут звучит голос мамы — ровный и добродушный:

— Иди проводи парня.

Я вздрагиваю. Ну, мам! Артём прощается и выходит за дверь первым. Я бросаю на Ксюху быстрый взгляд — она улыбается и показывает мне «круто!» большим пальцем. И я выхожу следом в прохладный вечерний воздух, где его рука уже ждёт меня у стены.

— Пока, Артёмка! — бросаю я с нарочитой лёгкостью, уже поворачиваясь к двери.

Рука тянется к ручке. Сердце бьётся так громко, будто хочет вырваться. Я знаю, что он не отпустит так просто. И — да. Его пальцы цепляют моё запястье в тот же миг. Лёгкий рывок и я оказываюсь повернута к нему.

— Знаешь ведь, что бывает за такие штуки?

— Просвети, — я хитро улыбаюсь.

Артём кладёт руки мне на талию, медленно приближаясь.

— За такое обычно наказывают.

Он наклоняется к моим губам, чуть касаясь, дразня. Глаза темнеют от желания. Сердце бьётся так сильно, будто хочет взорваться.

— Или ты хочешь быть наказанной?

От его прикосновений по телу бегут мурашки, но я держусь. Губы чуть подрагивают, но я всё ещё пытаюсь выглядеть смело. Только вот руки чуть дрожат, потому что этот его взгляд... этот чёртов взгляд...

— Ну давай наказывай.

Несмотря на смелость, в моём голосе слышно предвкушение. Он наклоняется ещё ближе. Ухмыляется, ведя носом по моей щеке к шее. Чувствую каждое прикосновение. Губы чуть касаются кожи, дразняще. Его руки крепче сжимают талию, будто не желая отпускать меня ни на миг. Я запрокидываю голову. Он прикусывает мою ключицу.

— Артём... вообще-то, мама с Ксюшей могут подсматривать в глазок!

— Пусть смотрят, — бормочет он, целуя меня в шею.

— Артём! – я шлёпаю его по плечу.

Он тихо смеётся и ведёт меня вниз, по лестнице — по ступенькам, влажным от ночной прохлады. Сердце колотится быстро, сжирая последние капли самообладания... только вот мои смелые глаза продолжают сверкать в темноте. Артём прекрасно это знает, но он точно не намерен прощать мне эту смелость.

Как только мы оказываемся в коридоре первого этажа, он толкает меня к стене. Мягко, но сильно. Стоит так близко, что я чувствую тепло его тела даже сквозь одежду. От его близости голову ведёт, но я держусь. Он пристально смотрит на меня сверху вниз — глаза темнеют, дыхание чуть сбивается.