Мое сводное несчастье

4.1

Мелисса

Через некоторое время после ухода Демьяна появляется Симона. Что-то подсказывает мне, что её задержка не была случайной. Наверняка ее “хозяин” захотел сам устроить мне “теплый” прием.

Она провожает меня в крыло с гостевыми комнатами, в одной из которых я оставляю вещи. Комната просторная, но не королевских размеров, что вызывает у меня облегчение.

Хватит и того, что остальной дом больше напоминает Эрмитаж. Здесь есть огромная кровать с тумбами по бокам, резной шкаф и даже несколько панорамных окон, занавешенные тяжелыми портьерами. Возле них стоит пара кресел с мягкой обивкой и небольшой стол.

— Одежду можете расположить здесь, – будничным тоном произносит Симона, открывая дверь гардеробной.

— Думаю, мне хватит шкафа, спасибо.

Не говорить же ей, что у меня за всю жизнь не было столько одежды, чтобы заполнить гардеробную такого размера.

— Ваш санузел оснащен душевой кабиной и ванной, но если захотите воспользоваться джакузи, можете посетить спортивную зону. Там также расположены тренажерный зал и бассейн.

Ну, разумеется, они здесь есть.

— Если вам что-то понадобится, нажмите на кнопку вызова персонала, – она указывает на что-то, вмонтированное в стену у кровати. — Расписание приемов пищи есть на столе. Если захотите съесть что-то в перерыве между ними, сообщите об этом горничным или мне. Мы распорядимся, чтобы повар приготовил. Кстати об этом, какую кухню предпочитаете?

У меня голова начинает болеть от количества информации, которую на меня сбрасывает экономка. Горничные, повар, еда по времени…

Боже, это дом или пятизвездочный отель?

— Любую. Разве что холодец не люблю и разных сушеных букашек. Мамина подруга как-то раз привезла нам из Китая. Гадость еще та, – смеюсь я, но сразу же одергиваю себя. — Хотя, знаете, без разницы. Я не привередливая.

Это их дом. Они могут есть, что хотят. Симона спокойно слушает меня, но тут на ум приходит вопрос.

— А где находится кухня?

— Простите? – недоумевает она.

— Ну, кухня, где плита, холодильник и все остальное. Чтобы я могла сложить там свои продукты или сварить кашу на завтрак, никого не дергая.

Лицо женщины впервые за все время приобретает эмоциональный окрас. Правда, выглядит оно так, будто ей поплохело.

— Вам не стоит переживать о таких мелочах. Это наша работа. Вы дочь Оксаны Николаевны. Вы не должны заниматься закупкой продуктов или готовкой!

Так. Ладушки. Не буду настаивать, иначе придется приводить в чувство бедную Симону после обморока. Сама потом найду кухню. Не хочу я питаться за счет Азарьевых, еще и работников их эксплуатировать.

Решаю особо не разбирать сумки с вещами, все равно скоро опять их собирать. Поэтому, быстро закончив с этим делом, усаживаюсь в одно из кресел и набираю номер Лильки.

По-хорошему надо бы поговорить с мамой, но я все еще пребываю под впечатлением от встречи с Демьяном, так что сестра сейчас более подходящий собеседник.

— Привет, Лиска! – слышится из динамика ее голос. — Я тебе писала весь день, чего не отвечаешь?

— Привет. Да у меня последние сутки ставят рекорд по происшествиям! Еще чуть-чуть и можно в дурку с мигалками.

Пересказываю ей в красках события, произошедшие со вчерашнего дня. Когда дело доходит до потопа и переезда, Лиля начинает возмущаться:

— Почему сразу не позвонила? Я бы приехала, помогла тебе. К тому же ты всегда можешь остаться у нас и знаешь это.

— Знаю, сестренка, и ценю это, но не хотела вас стеснять. Гриша и так на полу в кухне спит. Да и у вас с дядей Андреем в комнате места едва двоим хватает.

— Ой, Гришке уже давно пора съехать и найти нормальную работу. Здоровый лоб, а он все фигней какой-то со своими дружками страдает. У них бы и перекантовался, а ты бы к нам приехала.

Меня трогает ее забота, но в душе понимаю, что все равно было бы тяжело жить у них. И дело не в метраже их квартиры.

Дядя Андрей, старший брат моего папы, сильно пьет уже много лет. Он и до его смерти не был образцовым гражданином: постоянно менял одну работу на другую, выпивал и проигрывал почти всю зарплату в карты, несмотря на жену и двоих детей.

Но после смерти папы он вообще потерял контроль и начал глушить боль от потери брата в бутылке водки. Когда Лилькиной маме потребовалась срочная дорогостоящая операция, он не смог заработать денег, а бесплатной она не дождалась. Лиле тогда было всего десять лет, а Грише – четырнадцать.

С тех пор они остались втроем. На плаву их много лет удерживала только наша бабушка. Но два года назад и ее не стало. Мы с мамой тоже всегда старались помогать им по мере возможности.

Хоть маме дядя Андрей не очень нравится и даже немного ее пугает, она все равно относится к нему с пониманием, зная, как тот страдает от потери брата и жены.

У меня с ним нормальные отношения, если можно их так назвать. Когда он трезвый, то вполне неплохой человек. Правда, таким он бывает все реже. А вот о Грише не могу сказать того же. Не знаю почему, но он всегда держал со мной дистанцию, словно я действую ему на нервы.