Моё тайное увлечение

Сцена седьмая

Рома сообщает всем моё имя, и мы заходим в беседку, слушая, как Маша представляет в ответ своих знакомых, с кем вместе училась на те самые права, получение которых они сегодня все и отмечают. Многие приветливо мне улыбаются, некоторые смотрят с подозрением, а Аня так вообще надменно отводит взгляд, стоит мне случайно на него наткнуться. 

Я занимаю свободное место в углу и еле сдерживаю стон облегчения, когда рядом со мной Рома с ногами забирается на деревянную сидушку и садится на перила. Его колено задевает моё плечо, и я ловлю себя на мысли, что, если бы это было уместно, вообще обняла бы его ногу руками, прижавшись всем телом. До того я нервничала. 

Веселье и разговоры продолжаются, Зар сегодня на разливе, потому через пару минут всё с той же широкой улыбкой на лице протягивает мне и Роме по пластиковому стакану с пивом. 

— Мне не нужно, спасибо, — тут же отрицательно кручу я головой. 

— В смысле, зайка? — хмурится Зар. 

— Я разберусь, — усмехается Рома и забирает оба стакана, на что Зар пожимает плечами и отходит за своей порцией, сиротливо оставленной на лавке рядом с внушительными припасами полуторалитровых бутылок. Интересно, они всегда так много выпивают? 

Рома ставит один стакан себе в ноги, а с другим склоняется ко мне и тихо говорит возле моего уха: 

— Один стаканчик, мышка. Поможет расслабиться и не дрожать. 

Я чуть отстраняюсь и смотрю на его близкое к моему лицо, потом на стакан в его руке и снова на него. Он мне подмигивает и подносит стакан ближе к моим рукам. Беру его, отмечая прохладность и влажность пластиковых стенок, и наблюдаю боковым зрением, как Рома, улыбаясь своим мыслям, выпрямляется, подхватив свой стакан. 

И тут Зар, перекрикивая музыку, громогласно объявляет: 

— Раз уж собрались все, кто только мог собраться, — лошадиный смех, — предлагаю выпить за нашу Машку! Теперь переходить дороги стало опасней, так что остерегайтесь! 

Всё начинают смеяться и улюлюкать, а Мария, улыбаясь, показывает Зару средний палец, на что он ржёт ещё громче, а затем подносит к своим пухлым губам стакан. Я тоже улыбаюсь и опускаю взгляд на пиво в моих руках. Мне доводилось раньше пробовать вино и шампанское. На праздники. Пиво я не пила ни разу. Но когда-нибудь всё равно попробовала бы, верно? Так почему не сейчас? 

Делаю осторожный глоток и тут же кривлюсь от горечи. Ну-у... такое себе. И послевкусие ужасное. И что мне теперь делать с остатками? Выливать будет невежливо и передать стакан кому-нибудь другому тоже не выйдет, раз я из него уже отпила... 

— О, так ты у нас совсем неискушённая, — вновь склоняется ко мне Рома. — Да? Никогда раньше не пробовала пиво? 

— Не-а. Как вы вообще его пьёте? Оно же невкусное. 

— Кому как, — усмехается он. — А напивалась хоть раз? 

— Нет. 

— О-о-о... попала ты, мышка, — тихо смеётся он, отставляя свой стакан. — Предлагаю сделать вид, что ты в этом профи, иначе кому-нибудь придёт в голову идея впервые тебя напоить.  

— Что? — пугаюсь я, представив лицо отца, если я пьяная вернусь домой. Я точно не знаю, но что-то мне подсказывает, что по головке он меня за такое поведение не погладит. 

Рома тихо смеется и, спрыгнув с лавки, встаёт передо мной. Накланяется, уперевшись ладонью в перила позади моей спины, которой я буквально вжимаюсь в деревянные доски, и обхватывает своими пальцами мою руку со стаканом, а затем тянет её к своим искривлённым в усмешке губам: 

— Я помогу. 

Ошарашенно смотрю, как он отпивает из стакана треть напитка, а затем подносит его уже к моим губам: 

— Ещё один глоток, мышка. 

Послушно его делаю, пока он возвращается на место, старясь не думать о горьком привкусе и о том, что сейчас произошло. 

— Эй-ей! Ты там чё, пристаёшь к моей зайке? — спешит к нам Зар и опускается на сидение с другой стороны от меня, укладывая свободную ручищу мне на плечи. — Пристаёт к тебе этот злодей, Ксюш? 

Я чудом не давлюсь пивом, когда слышу словосочетание «моя зайка», но мне приятно, что Зар обращается ко мне, словно знает меня очень давно, чтобы защищать от чьих-либо приставаний. 

— Нет, — робко улыбаюсь я. 

— Хорошо, — ржёт он возле моего уха. — Ну... рассказывай, Ксюнь, где этот наглец умудрился познакомиться с такой, как ты? 

— Как я? 

— Мы учились в одной школе, — сообщает Рыжий, который сидит недалеко от Ромы, и придвигается ближе к нам, повернувшись полубоком. — Не думал, что когда-нибудь тебя здесь увижу, — подмигивает он мне. — Особенно с Чижом... 

— Ты какого хрена подмигиваешь моей зайке? — шутливо рычит Зар. — Слюни подотри. 

— Это когда она успела стать твоей? — усмехается тот. 

— Ксюш, ты не ведись на его веснушки. Сдаётся мне, он подрисовывает их карандашом. 

— Я хоть не пользуюсь мамкиной пенкой для укладки волос, — отбивает подачу Рыжий, он же Олег Самойлов. Из бывшего «А» класса. Оттуда же Маша и Аня. И Вова. Миша учился в нашем с Ромой «В» классе. И именно его слова, когда он подходит, заставляют меня краснеть ещё сильнее. 

— Быстро же наш Ромео обзавёлся соперниками. Отбивать-то будешь или и другим можно вступить в борьбу за сердце дамы? 

— Вы офигели, что ли, все? — возмущается Зар. — Ксюш, подтверди, что у них нет ни одного шанса против меня! 

Я открываю и закрываю рот, не зная, что ответить. Лицо горит, сердце бешено стучит, находясь в шоке от неожиданного и столь пристального внимания. 

— Ксю, если хочешь, можешь их просто послать, — предлагает Рома. — Или их могу послать я. 

— Нет, не нужно, — тихо отвечаю я, потому что посылать кого-либо некрасиво, а затем прячусь за стаканом, делая несколько горьких глотков подряд, чтобы избежать новых вопросов. 

Кроме пива, в этом мне помогает незнакомый парень, который, подходя, протягивает руку Роме: 

— Здорово! Я тебя знаю. Ты работаешь в лавке «У дома» на Строителей, да?