Моё тёмное солнце

***

Не стоило вот так сразу рассказывать всё, но оно как-то само вышло. Почти как в детстве в его уютном и теплом кабинете, когда я находила в крепких объятиях учителя поддержку и защиту. Только в том-то и дело, что почти. Я не чувствовала того доверия, что когда-то. Однако не могла не признать, что в коконе больших кожистых крыльев, которые скрывали от непогоды и страшного мира вокруг, испытывала долгожданное спокойствие. Возможно, временное, но такое нужное. Слова сами лились из глубин души, освобождая от тяжелой ноши и давления в груди. Это помогало. Становилось легче.

Мы сидели у костра в небольшом углублении между скал, а вокруг гремела летняя гроза, рассекая вспышками фиолетовое небо. Холодный ветер пытался пробраться в моё укрытие, но плотный кокон из крыльев Нэрдока не давал ему этого сделать. В какой-то момент даже стало жарко, но я не торопилась выбираться.

Шесть лет превратились в сбивчивые короткие предложения, оборванные слова и освобождение от гнета съедающего чувства вины. Как и раньше, мой наставник ничего не говорил, просто слушал, каким-то невероятным образом забирая боль. Лишь когда поток моей невнятной речи оборвался, он позволил себе тихо сказать:

-- Я горжусь тобой, Кори…

Ни обвинений, ни оскорблений, ни упрека. Ничего из этого. А ведь почему-то мне казалось, что услышу привычное «потаскуха» или что-то из напутственного «я же тебя предупреждал», но нет, вместо этого мною гордятся. Вот только мне совершенно нечем гордиться.

-- Ты сильная, лисенок, -- продолжил он, словно понимая, какие меня одолевают сейчас мысли. – Я всегда это говорил и именно твоя сила духа не дает тебе сломиться перед трудностями. Всё то время, пока я искал тебя, ни на мгновение не сомневался, что даже без своих сил ты не опустишь рук.

-- Тогда вы ошиблись, -- тихо прошептала в ответ, с каким-то безразличием вспоминая, как пыталась прекратить своё позорное существование. Закрыться в купальне было не лучшей идеей, но я рассчитывала, что успею совершить задуманное до возвращения Вэндела. Вот только вода не захотела меня принимать, а влетевший следом взъерошенный букмекер вытянул меня голую из ванны и в таком виде поволок к оркам. Угроза подействовала. В памяти надолго засели жуткие картины сношения пяти орков с миниатюрной рабыней, крики которой впоследствии снились мне ночами. Кажется, потом Вэндел даже пожалел об этой небольшой демонстрации, когда я в очередной раз под его боком проснулась от кошмара.

-- Нет, Кори, -- упрямо повторил Нэрдок, заставляя меня вынырнуть из тяжелых воспоминаний, – ты сильная и никогда не забывай этого!

Раньше бы я, наверное, начала спорить, а сейчас лишь пожала плечами, все-таки высовываясь из его крыльев. Мои вторая и третья попытки прекратить роль подстилки явно не свидетельствовали о силе духа, но моему наставнику этого знать не нужно.

-- Теперь ваш черед, -- я заглянула в его глаза, вдруг понимая, что на самом деле испытывает мой спаситель. Чтобы он ни говорил, каким бы невозмутимым ни старался казаться, а внутреннюю боль никакими словами не скрыть. Она отражалась в его кристально-чистом янтаре глаз, выдавая с головой, но самое главное, что жалости там не было. Почему-то больше всего я боялась увидеть именно жалость.