Моё тёмное солнце

***

Раймону снилось, будто он лежит на своем любимом пляже на берегу океана. Однако вместо привычной расслабленности и спокойствия, которые он всегда испытывал, спускаясь к воде, в этот раз на душе плещется тревога. Под оголенным торсом горячий песок, неприятно обжигающий кожу, а высоко в небе пылает солнце. Жара. Ни малейшего спасительного ветерка, который бы принес столь необходимую прохладу. В неподвижном вязком воздухе, напоенным тяжелым душным запахом соли, кружится голова. Хочется пить, кажется, во рту все горит огнем. Океан лениво лижет песчаную отмель, словно дразня его, говоря, что желанный источник совсем рядом, протяни лишь руку. Пусть соленая, тебе все равно, лишь бы сделать глоток, однако твое тело совсем не слушается. Потрескавшиеся губы болят и кровоточат, требуя спасительной влаги.

Ласковый океан подбирается все ближе, но только Раймон хочет прикоснуться к нему, как волна игривой пеной ускользает от пальцев мужчины. Солнце все сильнее печет, обжигая спину, словно раскаленная кочерга. Все мысли лишь о воде, а где-то рядом, сквозь пелену духоты и боли, раздается чей-то тихий разговор на рутовском:

-- Ты опоздала, – укоризненный тон, -- набор закрыт!

-- Не страшно, -- беззаботно отвечает девичий тонкий голосок, помимо воли вызывая у Раймона чувство чего-то очень знакомого. – Это не главное.

-- А книгохранилище, Найри?!

-- Значит, так надо было, -- все также беспечно заверяет девушка. – Ведь почему-то мне не удавалось столько лет пройти обряд инициации и поступить в школу? Выходит, в академию я тоже не должна была попасть.

-- Но твое предназначение? – шепотом продолжает собеседник. – Знания? Мы могли наконец найти ответы.

-- Нет, не могли, мое предназначение не в этом, к тому же всему, чему надо, ты научил. Все идет так, как должно, и в нужный час всё случится, а сейчас я должна была найти его!

«Его?» Почему-то это кольнуло слух, вынуждая задуматься, не о нем ли речь. Или все здесь лишь бред воспаленного сознания? Впрочем, обжигающие спину солнечные лучи быстро заставили забыть о каких бы то ни было вопросах. Боль была настолько реальной, что Раймон не выдержал и закричал, с удивлением обнаруживая, что лежит не на горячем песке, а на холодных простынях, которые почему-то совсем не остужают жар тела.

-- Тихо-тихо, -- тут же раздался сверху тот самый приятный голос уже на таротском, -- все хорошо, сейчас пройдет.

И почти сразу на горевшую болью спину опустился спасительный холод, принося собой мгновения блаженства.

-- Спасибо, зеленоглазка! – тоже на таротском, однако с акцентом, поблагодарил Раймон, наконец, вспоминая, чей же это голос, после чего попытался привстать на локтях, но был остановлен тонкой рукой, что легла на плечо.

-- Не торопись, тебе пока лучше не вставать.

Однако Раймон упрямо попытался, не желая находиться в столь постыдном положении перед девушкой. И конечно же потерпел крах, со стоном упав обратно на живот.

-- Если сказано не вставать, то необходимо не вставать, -- хмуро произнес тот второй голос, который Раймон слышал во сне. – Почему ты в таком состоянии? Кто тебя пытал?

Он уже хотел ответить, когда понял одну важную вещь, ускользающую от него все это время. Однако сейчас, когда непрекращающаяся боль на время утихомирилась, а за спиной нет погони имперских псов, становилось ясным, что все те показушные действия были лишь игрой. В действительности палач проводил свои пытки аккуратно и в то же время продуманно, так чтобы боль была демонстративной, но последствий не осталось. Иначе Раймон бы никогда не смог сбежать. Более того, там, в чистом разуме, палач увидел мысли о побеге, но не выдал Императору, давая возможность совершить задуманное. Интересно, как он опустился до палача?

Как относитесь к тому, что Далион стал палачом)?