Моё тёмное солнце

14.04.

-- Поверьте, безопаснее, пока вы ничего не знаете, -- ему все-таки удалось перевернуться хоть бы на бок, чтобы увидеть ту самую рыжую красавицу с такими добрыми светло-зелеными глазами и её спутника, что в тот день во время танца не сводил с них глаз. – И лучше вам будет…

-- Я и так знаю, -- без задней мысли невозмутимо перебила Найри, удивляя не только Раймона, но и Ри, однако не спеша что-либо уточнять. – Тем более что меня теперь тоже ищут.

-- О чем ты? – Лариисиэль напрягся, в который раз жалея, что пошел на поводу у девушки и притащил этого раненого нариатца к ним. Он с самого начала чувствовал, что с ним будет немало проблем. Вот только Найри умела быть убедительной, особенно когда что-то твердо для себя решила.

Зато Раймон в отличие от спутника девушки все прекрасно понял, вспоминая настойчивые вопросы палача о «зеленоглазке». Стало гадко. Мало того, что под магией Чистого разума он выдал Ферро и своего наставника, так ещё и не пойми с чего вспомнил танец на день Лугнада.

«Демоны побери этого палача! Что у него только на уме?»

-- Видела свой портрет на площади, -- все-таки пояснила девушка Ри, с тревогой замечая, что обезболивающее заклинание перестает действовать, а самого нариатца значительно начинает трусить.

Однако постепенно возвращающаяся боль была вполне терпимой, чтобы не показывать этого зеленоглазке. Куда сильнее раздражала Раймона настырная сонливость, что вновь хотела затащить его в бредовую муть кошмаров.

-- И ты так спокойно об этом говоришь? – изумленно задал Ри риторический вопрос, тоже кидая быстрый взгляд на нариатца и понимая, что этот ни за что не признается в собственной слабости: -- Найри, сходи, пожалуйста, вниз и попроси отвар пустоголова, обычно он есть на кухне. И надо бы ещё отыскать настой полыни с орляком, кажется, напротив я видел травническую лавку.

Девушка сразу поняла, чего добивается приятель, и только мягко улыбнулась, послушно подхватывая со стола кошель с деньгами.

-- Теперь можешь не геройствовать и честно сказать, как себя чувствуешь? – почти сразу, как закрылась за Найри дверь, спросил эльф.

Вот только Раймон совсем не был настроен на разговоры и потому не удержался от грубости, утыкаясь лицом в подушку:

-- Более идиотского вопроса, конечно же, придумать нельзя было?

-- Ты бы лучше поблагодарил, -- фыркнул светлый эльф, присаживаясь на край кровати и с недовольством рассматривая израненную спину нариатца. -- Мне нужен четкий и точный ответ: слабость, жар, головокружение?

-- Только холодно… -- все же признался Раймон, не преминув заметить: -- А благодарить мне надо не тебя, а Найри, так ты её зовешь?

-- Старые шрамы ты ведь получил еще в детстве? – напрочь игнорируя вопросы больного, безэмоционально продолжил временный целитель. – Почему не избавился от них?

-- Смысл, когда всегда появляются новые?

Ри не стал отвечать, прикоснулся засветившийся ладонью к спине нариатца, приглушая воспалительный процесс ожога и одновременно сбивая температуру. Раймон чуть дернулся от неожиданности, после чего обернулся, чтобы спросить о той странной мерцающей дымке вокруг лица незнакомца, которая бросилась в глаза еще на празднике Лугнада, но словно бы погряз в липком тяжелом дурмане, постепенно заволакивающем сознание в кромешную темноту. И не слышал нариатец, как вскоре вернулась Найри, тихонько скрипнув дверью. И, наверное, это было к лучшему. Раймону и так неловко было находиться перед девушкой в своем нынешнем беспомощном состоянии, не говоря уже о том, чтобы смотреть в глаза, вот и приходилось бравировать, не показывая, как на самом деле хочется завыть от боли, вцепившись зубами в подушку. Отвратительней всего, когда в такой момент рядом оказывается именно женщина.

Лариисиэль, будучи наслышан о чересчур гордых нариатцев, для которых даже просто перед посторонним оказаться в столь плачевном состоянии позорно, намеренно усыпил пострадавшего, давая тому окрепнуть во сне. Впрочем, сны Раймону вновь снились бредовые, напоминая жуткие часы в имперской пыточной.

-- Как он? – обеспокоенно спросила Найри, выкладывая на стол необходимые настойки.

-- Жить будет, -- серьезно ответил Ри, складывая руки на груди. – А теперь объясни мне, пожалуйста, что это всё значит?

-- Он умирал, -- как ни в чем не бывало ответила сердобольная Найри. – Мы же не могли его там бросить.

-- Ты знаешь, о чем я.

-- Я не могу этого объяснить, просто чувствовала, что надо было там быть, -- загадочно проговорила девушка, совсем не проясняя ситуации. – Как чувствую, что мы можем его не опасаться, а, наоборот, должны помочь.

-- Кому, Найри? – в недоумении спросил Хранитель. – Кого мы спасли? И почему ты сказала, что теперь тебя тоже ищут?

-- Он сам все расскажет, -- добродушно улыбнулась девушка, вспоминая ещё один портрет на площади.

Найри с детства умела подмечать детали и вот теперь не могла не заметить сходство разыскиваемого преступника с раненым мужчиной.