Моё тёмное солнце

27.04

Мотнула головой, отгоняя короткий мысленный диалог, и привычно увидела перед собой Рангора. Он был чем-то раздосадован, но постарался скрыть это, делая шаг мне навстречу, чтобы в следующее мгновение крепко обнять и прижать к себе.

-- Я скучал…

По мне ли?

Его волосы щекочут мне шею, а сердце предательски сжимается, стоит ему мягко коснуться губами моей щеки. Мгновение – и мы оба уже в знакомом полумраке Черного зала, где так часто ужинаем. Стол привычно сервирован на две персоны, в то время как вокруг чинно стоят мертвые души, готовые обслужить нас. Только я давно не чувствую голода, оттого мне кажется, что это лишь дань обычаям. Красное вино, дорогие блюда и изумительные редкие вкусы, которые при жизни я никогда не пробовала.

Сперва мы трапезничаем молча, после чего он рассказывает удивительные вещи о нашем мире, о том, как когда-то давно появились первые демоны, о том, как пришла идея создать дроу. Я лишь однажды видела этих страшных существ, что имели схожий облик с людьми, но не имели души. Темные эльфы – хладнокровные убийцы и клинки Тьмы, они жили в северной части Запретных островов, в горах мертвых, куда мне был заказан ход, впрочем, как и куда-либо еще помимо дворца. Лишь с разрешения Темного Владыки мне было позволено покидать эти стены, но даже если это и происходило, то только в присутствии Рангора.

Мне же нечего было ему рассказать, вся моя жизнь -- это небольшой домик в лесу, доставшийся мне в наследство от бабушки. Родителей никогда не знала, так и провела всю жизнь в сборах трав и помощи жителям соседней деревушки, куда мы часто с бабушкой наведывались. Однако магических сил у меня никогда не было, только знания и знахарские книги, что помогали в лечении. Вот что мне такой противопоставить ему? Могущественному богу, что прожил не одно столетие и повидал мир? Что такого могло его привлечь во мне? Голос? То, что я умела и любила, то, что так всегда нравилось Рану. Мой голос, когда я пела ему сказки людей. Наши легенды и поверья. Только мне всегда казалось это таким незначительным на фоне того, что рассказывал он. Ведь я всего лишь пересказывала, а он – видел, но его это нисколько не смущало, наоборот, он с интересом слушал детские сказки, удивляясь фантазии смертных. Порою казалось я для него диковинная игрушка, но стоило ему взглянуть на меня своими бездонными глазами, в которых я привычно тонула, как понимала, что нечто большее, чем просто чудная зверушка, ведь там, на дне тьмы плескались тепло и подлинные чувства. Однако все равно чего-то не хватало, чего-то о чем-то забыла, а вспомнить не могла.

Как я тут оказалась? Почему? Где наша дочь? Я не могла свыкнуться с мыслью, что сейчас другое время, что меня не было, что все это было давно, еще в прошлой жизни, а сейчас у меня другая жизнь, обрывки которой приносят боль и страдания.

Такая судьба приготовлена нашим потомкам? Неужели этого мы хотели нашим детям? Почему я здесь? Ведь я знаю, что мертва, давно мертва. Зачем он возрождает то, что давно в прошлом?

Но я слаба… Стоит ему вновь оказаться рядом, приласкать, как я радуюсь этим мгновением, не желая думать о том, почему все так.

Он сидит напротив, словно знает, какие мысли бродят в моей голове, после чего просит спеть ему. И я не могу отказать, так давно желая открыть собственное сердце. Душа отзывается и вырывается тихим плачем:

В моих глазах застыли огонь и ужас,

Я видела то, что другим не пережить…

Когда он забирал родные души,

Я продолжала рабою его быть.

Теперь стою на выжженных руинах --

Они сумели все дотла изжечь,

В моих руках остался только меч.

Отныне цель одна, одна вершина.

И больше нет в моем доме счастья,

Я не услышу смех сестры,

Я не увижу в этом крае мира,

Пока в нем спокойно правишь ты![1]