Моё тёмное солнце

***

Найри всегда слушалась своего хранителя, однако сейчас ей бы очень хотелось, чтобы Ри ошибался. Вот только он продолжал уверенно стоять на своем, не особо веря, будто сон может быть явью.

-- Ты ведь сама говорила -- это прошлое, -- резонно напомнил эльф, не теряя бдительности и внимательно осматриваясь по сторонам, в отличие от беззаботной подопечной, которая казалось не видела никакой опасности в этом холодном темном месте. – Поэтому не думаю, что это значит, будто твоя сестра жива.

Они уже несколько часов как спустились под землю и шли длинными нескончаемыми коридорами, а выхода всё ещё не было видно.

-- Знаю, -- задумчиво кивнула девушка, что было ей несвойственно. – Просто он настолько естественный, отчего просто невозможно в него не поверить, тем более что Кори всегда говорила – любой сон может оказаться вовсе и не сном…

-- А всего лишь твоим подсознанием, -- насмешливо закончил за неё Ри, вдруг останавливаясь и меняясь в лице. – Однако с тобой ни в чем нельзя быть уверенным. Твои способности видеть и чувствовать то, что другим неподвластно нельзя оставлять без внимания.

-- Да! – оживленно ухватилась за его слова девушка. – Тем более Кори во сне тоже была убеждена, что я мертва!

-- Тогда мы снова проверим, -- уступил Ри, однако, не совсем понимая, как могло что-то измениться за это время. – Столько раз сколько потребуется, а возможно даже... -- в голову вдруг пришла интересная идея. – Воспользуемся найденными артефактами, ведь не зря говорят, что истинные регалии обладают невероятной мощью.

Вновь неосознанная ложь. Когда-то он сам держал в руках скипетр отца и видел собственными глазами сердце Шандракара, направленное против него. Он знает силу этих предметов лично, как и то, что будучи незаполненными необходимой энергией они вряд ли окажутся действующими.

-- Спасибо! – искренне обрадовалась Найри, кинувшись в объятия своего хранителя, который привычно растерялся от столь бурных проявлений эмоций.

Его яркое пламя всегда было по-детски искренним и чересчур эмоциональным, отчего временами он просто не знал, как себя вести. В основном из-за вины. В первую очередь за запрещенную влюбленность, что зародилась в юном сердце. Был еще и стыд. Стыд за собственные чувства и отвращение к тем замыслам, что порою утаивал от своего теплого света.

А ведь для нее он является абсолютно всем – учителем, которого у Найри никогда не было, отцом, что погиб на войне, близким другом и возлюбленным. Девушка всегда превозносила его и слишком идеализировала, хотя никаких обоснованных причин для этого не было. Не будь он связан с ней магически, то и не стал бы возиться. Этого пожелали боги, когда сделали так, чтобы кулон попал именно к этой девочке, после чего сама девочка со временем крепко заняла место в душе Хранителя. И именно это всё сильнее угнетало Ри, который слишком хорошо помнил, чем обычно заканчивалась его любовь к кому бы то ни было. Так еще и совесть не упускала случая, чтобы не напомнить ему об ошибках прошлого. Поэтому Лариисиэль так боялся тех чувств, что зарождались между ними, не желая причинять боль дорогому человеку…

«Человеку?» -- сказал бы он себе это пару сотен лет назад – не поверил и рассмеялся в лицо. Сейчас ему как никогда хотелось, что бы кто-то объяснил тогда, как сильно он ошибался, принимая людей за бесчувственных кукол. Вот только мы слишком поздно осознаем, что можем потерять.

Теплая ладошка коснулась его руки, привлекая внимание. Найри больше не улыбалась, внимательно глядя на друга. Она чувствовала его изменившее настроение и не могла понять, что послужило этому, спрашивая обеспокоенным взглядом «Все ли в порядке?».

-- Все хорошо, -- успокоил Ри, накрывая ладонь девушки и ступая вместе с ней на очередную развилку. – Просто я только с тобой начал понимать смысл выбранного отцом наказания.

-- Это слишком жестокое наказание, -- не согласилась Найри, считая, что каких бы в прошлом не совершил ошибок её хранитель, запереть родного сына в кулоне, лишая плоти и крови, мог только безумец.

-- Ты излишне добра ко мне, но мои поступки оправдать нельзя.

-- Какие поступки? – грустно уточнила девушка, в действительности зная о своем хранителе куда больше, чем он бы мог подумать. – Я только и слышу от тебя какой ты плохой, но ни одного живого примера этому не увидела.

-- Прости… -- уклончиво ответил Ри, понимая, что на самом деле просто боится. Как последний трус боится потерять её уважение и любовь, а больше всего -- увидеть в её оливкового цвета глазах тот самый взгляд, которым когда-то одарила его Азиль. – Я не могу.

Найри не стала возражать, однако внутри у нее зародился неприятный комок горечи. Он так до конца и не доверяет ей. Почему? Разве она давала повод? Неужели Ри думает, будто это что-то изменит?

«Право слово, не разлюблю ведь я его из-за этого. И уж точно не возненавижу. Глупости!»

«Мне бы хоть чуточку твоей доброты, -- в то же время искренне думал Лариисиэль, привычно улавливая эмоции своей подопечной. --  Ты ведь и правда не умеешь ненавидеть…».

-- А еще совершенно не хочешь видеть опасности! – недовольно пробурчал он себе под нос, в последний миг, успевая дернуть Найри на себя. – Ты бы хоть изредка под ноги смотрела! Для чего создала свой магический огонек, если все равно ничего не замечаешь?