Моё тёмное солнце

21.07

Тем не менее у Владыки были свои взгляды на эту неправильную связь. Он приказал увезти девчонку в ту же ночь, отправив принца подписывать договор. Ложь во имя блага. Он поставил условие, зная, что сын выполнит, а сам планировал лишить его рабыни. Владыка понимал, что это только сильнее усугубит и без того хрупкие отношения, что установились после его прошлого вмешательства с побегом. Однако он готов был рискнуть ради будущего своего сына. Ради их великого рода и Империи.

Эльфы живут долго. Слишком долго. Сколько бы он провел с этой девчонкой? Лет тридцать? Пятьдесят? Может, даже больше? Ничего. Пройдут года и он поймет. Пусть столетия, но человек никогда не станет во главе Светлой империи!

И никто, кроме самой Азиль, еще не знал, что под сердцем зародилась новая жизнь. Запретная. Жизнь, о которой никому нельзя было знать! Как бы она ни доверяла Лариисиэлю, как бы ни предала саму себя, полюбив того, кого обещала убить, а понимала, что их ребенок станет таким же рабом, как она. Как бы сильно будущий правитель эльфийских земель ни любил ее, как бы ни клялся взять в жены и подарить свободу, а тут её никогда не будет. Не будет той свободы, которой заслуживает это дитя, вместо пожизненного клейма раба.

Это медленно убивало её. Она не знала, что делать. Бежать в таком положении опасно и глупо, оставаться – тоже. Рассказать возлюбленному? Просить отправить домой? Светлые эльфы никогда не отпускают своих рабынь и никогда более не позволяют покинуть пределы их земель. Азиль знала, что он не отпустит, не сможет, тем более теперь…

Тогда пришел Владыка. Он специально отправил сына из дворца, чтобы переговорить с девчонкой с глазу на глаз. И уж точно не ожидал, что рабыня окажется столь покладистой. Не пришлось даже уговаривать, пытаться очернить сына или подкупать деньгами. Девушка сама попросила свободы, пообещав никогда не возвращаться. И Владыка бы с радостью согласился, если бы не ощутил то, что так пыталась скрыть девчонка. То, что в будущем могло разрушить Лариисиэлю жизнь…

-- Я дам тебе свободу и защиту на территории Светлой Империи, – холодно проговорил мудрый эльф, принимая нелегкое решение. – Никто никогда не найдет тебя, но ты должна написать моему сыну такое письмо, чтобы он возненавидел тебя, чтобы не вздумал искать. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду…

Азиль понимала. Прекрасно. Однако глубоко внутри сомневалась, что хоть какие-то слова заставят возлюбленного не искать, тем более после того, как черный кокон проклятия слетел с её души и Лариисиэль это знал. Знал, что смог достучаться до сердца загадочной восточной красавицы.

Ложь далась с трудом, но Азиль все же написала то, чего так хотел от неё Владыка. Написала, не подозревая о том, что ему известно о внуке, не подозревая о жестоком замысле того, кто жаждал сохранить свой род от позора. Между тем богам было угодно, чтобы она выжила. Перевернувшаяся не случайно на обрыве карета рухнула вниз, разламываясь о камни на мелкие деревянные доски и теряясь на дне синей глади воды, принимая в свои объятия всех, кроме черноокой девушки, охраняемой своим древним народом.

В это время вернувшийся во дворец Цветограда наследник Светлой Империи вместо возлюбленной нашел в своих покоях лишь короткое письмо, написанное её же рукой:

«Ты был прав, я не смогла и не могу тебя убить! Однако ты ошибаешься, если думаешь, будто полюбила. Я никогда тебя не любила! Да, тебе удалось снять мое проклятие, удалось подобраться очень близко, но ты эльф, а я ненавижу вас! Всем сердцем ненавижу! Одно лишь твое лицо вызывает во мне отвращение, не говоря уже о прикосновениях и грубых ласках неумелого юнца. Скажешь, а как же те разговоры? Ночи, что пролетали словно миг? Отвечу – всего лишь игра. Ведь я говорила, что сбегу, помнишь? А если попытаешься искать, то убью… себя – это мне под силу!».