Мое вчера, его завтра

11

Проблема заключалась в том, что я не знала, когда кулон появился у Катэллы. Он мог появиться в этом году, мог через год или на последнем курсе. Или вообще после обучения. Я решила, что не стану торопиться и буду присматриваться, потому что, судя по тому, что я увидела в будущем, шанс у меня будет всего один. И я не имею права его профукать. Потому что от этого зависит не только жизнь Кайрена, но и будущее Аргассы.

С этими мыслями я сидела в своей комнате, в том самом доме, в котором и узнала про заговор, и смотрела в окно. Осенние сумерки укутывали лес плотным темно-синим покрывалом, скрадывающим первое золото листвы. Мне нужен был план, который позволит сохранить мое знание в тайне до поры до времени. А еще… я невольно чувствовала дрожь, едва уловимую дрожь во всем теле, когда понимала, что я снова буду видеть Кайрена каждый день. Или почти каждый день, они с Катэллой общались постоянно. Правда, у этого была и обратная сторона: я снова буду переживать все их свидания. Только теперь зная о том, что она его предаст.

Сумятицу мыслей остановил вызов, который поступил на артефакт связи. Предсказуемо: звонили родители. Я уже почти забыла этот разговор, в прошлый раз восторгов было столько, что меня просто затопило их радостью. Тогда я думала, что они радуются за меня, и гораздо, гораздо позже поняла, что родители радовались за свою батарейку. Для них я тоже была батарейкой. Только в другом смысле.

— Как твой первый день в качестве источника Катэллы?! — воскликнула мама. — Надеюсь, ты достойно себя вела? Ни в чем не накосячила?

Ага, просто приставала к ее жениху на глазах у всех. Меня так и подмывало ответить именно так, вместо этого я ответила довольно сдержанно:

— Спасибо, я справилась.

В прошлый раз я сказала: «Я сделала и буду продолжать делать все возможное, чтобы Катэлла была довольна». И услышала в ответ: «Умница ты моя!» — и восторги продолжились.

На связи была вся семья, но даже сейчас разговор уже пошел не по плану.

— Она тебя похвалила? — вступил отец. — Говорила, что ее все устраивает?

«Что ты вообще устроила на лекции?!»

— Ну, слово «устраивает» там определенно было, — не сдержала сарказма я.

Брат с сестрой помахали мне руками и скрылись из камеры, а мать с отцом продолжали допрос:

— Это хорошо! Она уже брала у тебя арну? — спросила мама.

— Нет. Практические занятия пока еще не начались, она ей не нужна…

— Ты могла бы и сама предложить! Это твоя работа!

— Да, дочка, — произнес отец. — Это важно. Нужно, чтобы Катэлла видела твой энтузиазм. Ты, конечно, рекордсменка, но важно проявлять инициативу, иначе она может передумать и выбрать кого-нибудь другого.

Кстати, о передумать.

— Ты подойди к ней прямо сейчас, — вторила мама, — спроси, возможно…

— Я хочу переоформить счет на себя.

Повисла тишина. Я услышала даже как тикают часики: буквально. Старинные механические часы в доме Катэллы были повсюду, и это тоже было желание ее матери.

— Зачем?! — возмущенно спросил отец, когда опомнился.

— Потому что я совершеннолетняя и хочу сама распоряжаться своими средствами.

— Так ты и так ими распоряжаешься! — повысил голос отец. — К чему эта лишняя бюрократия? Ты же сама подписала согласие на то, что хочешь сохранить счет неизменным, когда тебе исполнилось…

— Я передумала, — перебила я. — Я хочу, чтобы средства поступали на счет, оформленный на мое имя. Через месяц у меня будет первый выходной, поедем в банк и все переподпишем.

Раз в месяц, то есть в тридцать пять дней, мне полагался выходной от обязанностей источника. Я могла посвятить его отдыху, СПА или же встретиться с родными.

— Немыслимо! — прорычал отец. — И это вся благодарность за то, что мы тебя растили! Обеспечивали! Да где бы ты была, если бы не мы?!

— Корнан, тихо, — мама коснулась его плеча, но он дернул им, сбрасывая ее руку в крайней степени раздражения. — Уверена, это просто стресс, и Ри еще десять раз передумает. Ты же понимаешь, какой это для нее стресс?

— А она должна понимать, как я горбатился на производстве винглайнов, в том числе, чтобы она сейчас могла сидеть в этом богатом доме и фырчать что-то о самостоятельности!

Внешностью я пошла в маму. Золотые волосы, легкие, как шелк, зеленые глаза, веснушки, вздернутый нос и кукольная внешность достались мне от нее. Сестра с братом больше переняли тяжелый облик отца: массивный подбородок, серые глаза и темные волосы, густые, вьющиеся. Ну и еще нос с горбинкой, характерный для жителей Южного архипелага. Отец с семьей приехали на Центральный, когда ему было пять, на заработки, тут и остались. Обычно он не брился по пять-шесть дней, и это придавало его лицу грубоватой харизматичной неопрятности, но сейчас, когда отец брызгал слюной в камеру и кричал, он выглядел как угодно, только не харизматично. И, к сожалению, подтвердил мои ранние мысли о том, что я батарейка. Для него так точно.

Даже при учете того, что я уже пережила его предательство, это было как минимум… неприятно.

— Я не передумаю, — сказала я. — Позвоню вам за пару дней до выходного, и обо всем договоримся.