Мое вечное лето

Глава 22

Матвей

Жить в бесконечной осени, когда мир наполнен лишь серым, не доставляло никакого удовольствия. И так на протяжении нескольких лет. С тех пор, как я в последний раз видел ее.

Вы можете представить себе ту самую детскую, чистую и наивную любовь? Про нее еще многие говорят, что она самая сильная и несерьезная. Но для меня это была любовь с первого взгляда и навсегда.

Я тогда увидел девочку с самыми красивыми золотыми волосами и самыми яркими голубыми глазами. Среди толпы детей она светилась как солнышко и притягивала к себе взгляд. Я стоял и смотрел на нее, разинув рот.

Она была напугана. В красивых глазах стояли слезы, и она нервничала, перебирая пальцами ленту на поясе своего платья. Внутри я тогда почувствовал желание защищать эту девочку.

Я надеялся попасть с ней в один отряд, чтобы быть всегда рядом. Но мы оказались в соседних. Но даже так, зная, что ее комната находится в конце коридора от моей, я чувствовал себя счастливым.

Потом я узнал, как ее зовут. Мира. Мирослава. Очень красивое и нежное, как и она сама, и яркое, как букет васильков в тон ее глазам. Казалось, что эта девочка была достойна целого мира.

При виде нее внутри все переворачивалось с ног на голову. Сердце билось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я терял рядом с ней дар речи, смотря на нее глазами-сердечками. И так хотел, чтобы она заметила меня.

И когда я уже был готов с ней заговорить, между отрядами пробежала черная кошка.

Именно тогда я понял, что за миловидной внешностью Миры скрывался сильный характер. Она не была хитрой и острой на язык, как Лизка. Мира была умной, мыслила стратегически и во всех проделках была голосом разума. Но при этом она была озорной, соглашалась на все авантюры и любила спорить.

Оттолкнуло ли меня то, что мы оказались в разных командах? Нет. Кажется, я только сильнее влюблялся.

Напряженные отношения между отрядами вставляли палки в колеса моим планам по сближению с Мирой. Поэтому я стал действовать единственным известным детскому уму способом. Игрой в ненависть. Я надеялся, что так смогу добиться ее внимания.

Я чувствовал, как мои «приколы» играют с ее нервами, но, несмотря на это, внутри меня зарождалось какое-то странное волнение. Я понимал, что мои действия могут восприниматься как детская агрессия, но мне казалось, что это единственный способ заставить ее заметить меня. Поэтому я продолжал в том же духе: шутки, поддевки и маленькие трюки, которые, по моему мнению, должны были произвести эффект.

Мира иногда вздыхала, а иногда улыбалась. Я не мог точно понять, что она чувствует. Она могла застыть, как статуэтка, или заливисто рассмеяться. Каждый раз, когда я дразнил ее, сердце стучало в груди — срабатывала та вечная детская азартность, когда ты понимаешь, что играешь с огнём.

Но неприязнь между отрядами только крепла. Первый год не увенчался успехом.

Уехав домой, я так расстроился, что мы живем с ней в разных городах. Я целый год до следующего лета думал о ней и мечтал вновь увидеть. Я рвался в тот же самый лагерь, только ради нее. И думал, как сделать ее моей.

Во второй год вражда продолжилась. Но если на публике я притворялся, то в тылу делал все по ее завоеванию.

Я привез с собой целый пакет ее любимых конфет и тайно подкладывал ей в ящик, чтобы ее запасы никогда не заканчивались. В ее блокноте с рисунками прятал цветы, что собирал для нее в лагере. И в моменты, когда наступало перемирие, я разговаривал с ней, был милым и улыбался ей. А она улыбалась в ответ и не отказывалась общаться.

Я думал, вот оно. Она наконец-то заметила меня. В те часы, что мы проводили вместе, я чувствовал, что между нами зарождалось доверие. Но по мере того как смена заканчивалась, мой энтузиазм постепенно гас. Я оставался со своими чувствами наедине, а она как будто не замечала моих усилий.

В следующие два года я злился. На себя за глупость, наивность и надежду. На нее за то, что не замечала меня. В те годы и вражда между отрядами приобрела другие обороты. Но я не переставал любить ее и не поддавался обиде.

Я знал, что она будет моей.

Не знаю, как это возможно, но моя любовь к ней разгорелась сильнее, когда в тот первый день на последней смене я увидел ее. Она появилась как солнце, выглянувшее из-за туч. От этого внутри все потеплело.

На первой же дискотеке я отпугивал каждого, кто приглашал ее на танец. Она злилась, но после всего этого приняла мое предложение. В тот вечер я прямо сказал ей, что она мне нравится, что устал от всех игр и просто хочу, чтобы мы были вместе. В ее глазах читался шок и неверие.

После этого она несколько дней меня избегала. Но я терпеливо ждал, продолжая аккуратно ухаживать за ней.

Не прошло и недели, как она сама нашла меня и призналась, что и я всегда ей нравился. Это было невероятное чувство – знать, что это взаимно.

И тогда я ее поцеловал. Это был робкий, сладкий и даже неловкий первый поцелуй. После того, как наши губы встретились, мир вокруг исчез. Вся тревога и неопределенность вдруг рассеялись, оставив только легкость и счастье. Я чувствовал, как внутри меня что-то изменилось, уверенность заполнила пустоту, которую я так долго испытывал.