Мое высочество декан

Глава 2

Траттиана Аль-Таундсен

- Тратти, ну что? Что сказал новый декан? - подруга подхватила меня под руку и по безлюдной боковой дорожке потащила в сторону полигона, где через четверть часа у нашей группы начиналось занятие по физической подготовке.

Лорелея была, пожалуй, единственной из группы, кто отнёсся ко мне по-дружески, когда, с опозданием почти на месяц, я была зачислена в академию и пришла на первую в своей жизни лекцию.

Не знаю, что послужило тому причиной, но вся группа, а за ней и адепты остальных курсов моего факультета дружно принялись шпынять и высмеивать меня. Буквально соревнуясь, кто придумает для меня самое обидное прозвище, удачнее всех поставит подножку на перемене, или толкнет в спину на занятиях по физической подготовке.

Я бы не удивилась, если бы этим занимались только парни из моей группы. Что ни говори, но снобизм по отношению к женщинам был обычным явление среди драконов мужского пола. И мое появление на самом мужском, боевом факультете академии, закономерно вызвало у них недоумение и раздражение.
Но, к моему изумлению, и девушки, которых, помимо меня, в группе оказалось четверо, приняли меня в штыки.

Парни, не скрываясь, рассматривали мою фигуру, словно уже стянули с меня строгую академическую форму – брюки, длинный камзол, прикрывающий бедра, и высокие сапожки на низком каблучке, — чтобы посмотреть, что под ней. И увиденное вызывает у них откровенное пренебрежение.

Девушки, сблизив головы, принялись шептаться, бросая на меня брезгливые взгляды. Лишь Лорелея широко улыбнулась и звонким голоском предложила садиться рядом с ней.

- О, у нас появилась сладкая парочка, орчиха и бледная жердь. – заорал Селиус Вадорски, старший сын известной фамилии, и все дружно заржали.

Лорелея была орком лишь на восьмую часть и на семь остальных драконом, причем весьма благородных кровей. Но эта одна восьмая никак не давала покоя аристократичному Селиусу, а следом за ним и остальным моим одногруппникам.

По правде говоря, меня мало заботило отношение ко мне или моей подруге этих придурков. Даже забавляло, когда кто-то из них начинал упражняться в остроумии за мой счёт.

Больше беспокоило откровенная неприязнь со стороны преподавателей. В первую очередь куратора нашей группы, магистра Рамериуса, без конца делающего мне замечания и не устающего придумывать наказания за мои надуманные проступки и прегрешения.

Но Лорелея переживала. Хотя старательно делала вид, что ей плевать на злые подначки и пакости, которыми добрые собратья по учебе, не жалея сил и времени заваливали сначала ее, а с моим появлением, уже нас двоих.

Мои попытки объяснить, что в любой группе обязательно есть те, кого остальные будут презирать или ненавидеть, причем независимо от реальных достоинств этой персоны, не находили понимания в ее сердце. Удивительным образом моя подруга до сих пор хранила веру в добро и справедливость, и очень расстраивалась, когда ее представления о мире не находили подтверждения в реальной жизни.

Лорелею презирали за нечистую кровь. Меня за то, что я поступила в академию без экзаменов и была младше всех на курсе.

Никто не знал, чего мне стоило добиться позволения учиться, и чем пришлось пожертвовать ради этого. Но тот факт, что я не потела вместе со всеми на вступительных испытаниях, вызывал у адептов страшное возмущение.

Ещё меня не любили из-за моего опекуна. Нет, поначалу одногруппники опасались открыто делать мне пакости именно из-за страха перед тем, чьей властью я оказалась в академии. Но когда поняли, что я не побегу жаловаться, резко осмелели, и все дерьмо, что их распирало, полезло наружу неудержимым потоком.

Обычно я просто посмеивалась, стараясь не обращать на озлобленных придурков внимания, в крайних случаях отвечая какой-нибудь колкостью или насмешкой.

Обычно, но только не сегодня, когда я услышала ту новость…
И когда тупой задира Йелл Бурнис принялся меня лапать у всех на глазах, я не выдержала…

- Подруга, так что происходило в кабинете нового декана? – повторила Лорелея, выводя меня из задумчивости. - Он накажет этого придурка Бурниса?

- Не знаю, он ничего об этом не говорил. – ответила я, еще не до конца вынырнув из своих невеселых мыслей.

- Но ты ведь рассказала, что побила Йелла за то, что он тебя лапал? – упрямо допытывалась Лорелея. – Надеюсь, за это его отчислят из академии.

- Я сказала декану, что показывала Бурнису интересный боевой прием. - пожала я плечами – ябедничать, даже на такого урода, как этот, я не собиралась.

- Ой-ю-ю! - со стоном закатила глаза подруга и даже остановилась, чтобы досадливо топнуть ногой – Траттиана Аль-Таундсен, ты легко могла избавить нас от этого мерзавца и не сделала этого! Теперь тебя будет ненавидеть вся академия.

- Меня и так все ненавидят. – я засмеялась и обняла за плечи возмущенно пыхтящую подругу.

- Нет, Тратти, - вздохнула она, — раньше тебя ненавидел только наш факультет, а теперь будет вся академия. И поверь, зная характер Йелла, ты еще сто раз пожалеешь, что не использовала шанс избавиться от него.

- Ты права, орчиха, она пожалеет, и не раз. – раздался сочащийся ненавистью голос, и на тропинку перед нами вышла компания второкурсников во главе с неестественно бледным Йеллом Бурнисом...

На спортивный полигон мы с Лорелеей прибежали за пару минут до начала занятия. Свалились на траву в сторонке от всей группы, и принялись восстанавливать дыхание. Радовались, что разборки с придурком Бурнисом ограничились угрозами в мой адрес, и мы не опоздали к общему построению: магистр Кроурет за малейшую провинность сдирал с адептов три шкуры.

Меня он не любил, кажется, больше всех остальных. На первом занятии по физической подготовке, оглядев мою фигуру, он хмыкнул и брезгливо процедил:

- Девочка, ты ничего не попутала? Это боевой факультет, а не гостиная твоей матушки, где девиц такого телосложения учат вышивать и расписывать веера.