Моё Закольцовье

Глава следующая. Эврика!

       Утром проснулась поздно, прислушалась. Тишина. Где же Дружок? Охотится? Попробовала позвать его мысленно. Тишина. Полежала ещё минут пять. Встала. Только успела натянуть футболку, как в комнату влетел запыхавшийся, счастливый  Дружок и радостно накинулся на меня. И тут пошли зрительные картинки. Дружок сидит в кустах. В засаде. Выглядывает. На полянке сидит… заяц. Точно, наш отечественный заяц-русак. Вау, да он вкусненький какой, а пахнет как приятно. Как же мне хочется его съесть. Выскакиваю из кустов, прыжок и… ДРУЖОК! Вау, одно разочарование, Катюша зовёт. Лечу назад.

             Я резко выскочила из мысленных картинок Дружка. Голова слегка закружилась, но посидев минутку, я быстро пришла в норму. Ну, что ж, сейчас обмен прошёл практически безболезненно. Дружок меня услышал, а я его увидела.  Только очень захотелось есть. И да, зайца я бы сейчас тоже съела. С хорошим настроением я пошла на кухню. Подчистив из холодильника всё, что осталось из приготовленного вчера, закончила завтрак  ромашковым чаем.   Сегодня запеку птицу с грибами. Звучит вкусно, но без соли и хлеба – так себе. Хотя я привыкаю, и уже вполне спокойно ем всё без соли. Странно, но Фёдора нигде не видно.

             Несколько дней назад в детской комнате в шкафчике я нашла мольберт, на полочках стояли пузатые баночки с  красками, рядом лежали кисти и папки с бумагой.  И сегодня я решила порисовать. Не то чтобы я умела это делать хорошо, но художественную школу я когда-то закончила. Просто попробую, развлекусь. Устроившись с мольбертом напротив дома, а рисовать я собралась именно наш волшебный дом, я с азартом принялась за работу. Когда набросок был уже готов,  рядом послышался тихий шёпот  Федьки:

             – Киса! Я давно хотел вас спросить как художник художника: Вы рисовать умеете?

             От неожиданности я вздрогнула и уронила карандаш.

             – Нет, ну вредный какой! Всё испортил, – сквозь смех ругаюсь я. Но Федька заглядывает через плечо на рисунок и не утихает:

             – А кто это у нас такой пушистенький на террасе лежит и ушами шевелит?

             – Молчи Фёдор, а то Дружок тебя съест. У него из-за меня сегодня охота сорвалась.

             Зверь на террасе поднял голову, посмотрел на Федьку, фыркнул, почесал лапой за ухом и улёгся спать дальше. Полный игнор Фёдору.

И правда, Дружок у меня на рисунке получился уж сильно лохматый, надо поправить.

             – Нет, вы посмотрите, лохматика этого нарисовала, а меня забыла? Катенька, ты же не думаешь, что я какая-то грязная железяка и меня не стоит рисовать? – обиженно затараторил Федька.

             – Почему грязная?

             Обернувшись, я посмотрела на Федю. Он и правда был перепачкан каким-то коричневым липким  раствором. И запах от него шёл неприятный.

             – Фёдор, что случилось? – спросила я.

             – Ничего. Фёдор Фёдорович не удачно залил смесь. Старый он, руки трясутся…

             Федька ещё что-то говорил, но я его уже не слушала. Поняла, что с ним всё хорошо, но меня зацепили его слова «грязная железяка». За одну такую грязную железяку я зацепилась в лесу, потом забросила её в машину и минут через пять оказалась в Закольцовье. Да, точно! Она же может быть ключом? В наших лесах, каких только железяк не валяется, но вдруг. Где же она? Оглянулась. Видимо я долго молчала,  на меня с испугом смотрели Фёдор и Дружок.

             – С тобой всё хорошо? – спросил Фёдька. Вся его детская бравада куда-то исчезла, появился серьёзный, озадаченный Фёдор.

             – Да! Эврика! Я знаю где ключ! – чересчур самоуверенно заявила я и побежала к машине.

             Пока бегу в голове быстро прокручиваю события того дня. Я выкинула железяку на другую сторону дороги у ворот. Ну, что ж, после недолгих поисков там я её и нашла. Принесла в дом, вымыла, положила на стол и  внимательно рассмотрела.

             – И вот, что мы имеем. Сам ключ – это,  скорее всего серединка, ромб  серебряного цвета с какой-то закорючкой внутри. А все остальное – просто ржавая железка, к которой, возможно под действием температуры, приварился ключ. Вероятно после взрыва, – вслух рассуждала я.

             – Верно, Катя, верно! – раздался за моей спиной голос Фёдора Фёдоровича. – И вытаскивать мы этот ключ не будем. Можем повредить.

             – Фёдор Фёдорович, я поеду домой? – как маленькая девочка просящим голосом спросила я.

             – Поедешь, если хочешь, – как-то недовольно сказал Фёдор Фёдорович.  А Дружок вдруг заскулил.

             – Дружочек, я же туда и обратно. Привезу тебе сладенького, себе одежды и продуктов, – уговариваю я своего друга.

             – Тебе не хватает еды? – удивлённо спрашивает Фёдор Фёдорович.

             – Ну, да. Хотелось бы побольше и разнообразней.

             Похоже, Фёдор Фёдорович удивлён и озадачен. Я никогда не говорила, что мне чего-то не хватает, не жаловалась, а что толку говорить, если ничего не можешь изменить. Да и не голодала я. Рыба, птица, фрукты, ягоды, грибы – это вобщем-то не мало. Просто хочется хлеба, молока, сметаны, сахара, соли.
О-го-го, сколько всего хочется. Так, лучше не думать о еде. А одежда? Всё обтрёпанно, застирано, порвано. Разве, что тёплые вещи остались в порядке, потому что тепло, и они лежали без надобности. Ну, и вечерний наряд! Это вообще самое необходимое здесь.