Моё же сердце у тебя в груди

Раз нужно для тебя, нужней мне вдвое

The injuries that to myself I do,

Doing thee vantage, double vantage me.

Such is my love, to thee I so belong,

That for thy right myself will bear all wrong [1]

У Каи, совершенно точно, не было привычки рыться в вещах мужа без спроса. Но толстая книга в мягкой обложке без подписей на его секретере! Разве можно пройти мимо незнакомой книги, да ещё такой объёмной?

Она взяла. И открыла. И прочитала несколько строк.

…лицо её залило краской почти пунцовой. «Несколько строк» оказались откровенными до вульгарности!

Она наугад раскрыла книгу в другом месте и выхватила глазами ещё несколько строк… чтобы тут же зажмуриться с мыслью: «Зачем я это прочла??»

Чуть успокоив эмоции, Кая глубоко вздохнула и обратилась к титульному листу.

«Танец алых лепестков» — скандальный анжельский роман, вызвавший огромный ажиотаж детализированными и подробными описаниями интимной близости между персонажами.

Кая была совершенно уверена, что подписывала официальный запрет на печать и распространение этой книги в Райанци — однако экземпляр, который она сейчас держала в руках, был, определённо, пусть и напечатан в Анджелии, но переведён на райанский вполне профессионально.

У Каи появились к мужу многочисленные вопросы, которые она не замедлила озвучить, когда он вернулся из своего министерства.

— И как вы это объясните?! — встретила она его, с большим раздражением тряся в руках безнравственной книжкой.

Канлар поморщился, отобрал у неё книгу, раскрыл, проверяя, та ли эта, про которую он подумал, поморщился снова, тяжело вздохнул и уставился куда-то в пустоту, то ли придумывая ответ, то ли надеясь, что королева остынет и снимет вопрос.

Та не остыла и поторопила его ледяным:

— Мессир!

Осознав, что скандала не избежать, он преувеличенно вежливо уточнил:

— Что именно я должен, на твой взгляд, объяснять?

— Эта книга запрещена в Райанци! — пояснила она суть своего возмущения.

Отложив спорный томик обратно на свой секретер, он заложил руки за спину и педантично поправил:

— Запрещена к печати и распространению. А я её не печатаю и не распространяю.

Ответ был хорош, но королева была так возмущена тем фактом, что её прямое распоряжение нарушено — да ещё и кем! любимым мужем! — что она схватила книгу, снова раскрыла на титульном листе и ткнула пальцем в особенно возмущающую её строку:

— «Тираж 1000 экземпляров» мне привиделся?! — гневно переспросила она.

Было совершенно очевидно, что книгу печатали в Анджелии специально для райанцев, и что совершенно невероятно было предположение, что контрабанда этой книги могла пройти мимо главы внешней разведки.

— Смею вас заверить, что не держу подпольных типографий на своих анжельских землях, — сухо открестился от обвинений Канлар, сделав вид, что понял их неверно.

Возможно, он ещё надеялся минимизировать скандал, и давал Кае возможность выйти из него до того, как он разразится всерьёз.

Но та, однако, завелась уже основательно, и сдавать назад не планировала. Ей казалось особенно оскорбительным то, что он за её спиной покровительствует распространению книжки, которую она запретила!

— То есть, вы хотите сказать, — холодно продолжила допрос она, — что моя внешняя разведка в самом деле не в курсе того, что анжельцы подготовили перевод и тираж этой книги и переправили её в Райанци для тайной продажи?

Канлар задумчиво посмотрел на книгу в её руках и попытался выпутать из скандала хотя бы своё ведомство:

— В самом деле, я устрою разнос анжельскому направлению. Прошляпить такой кошмар! — осуждающе покачал он головой.

Кая посмотрела на него взглядом «вы меня настолько за дуру держите?»

Предположение, что внешняя разведка ничего не знает, в то время как глава этой самой внешней разведки спокойно почитывает запрещённую книжку по вечерам, не выдерживало никакой критики.

Было совершенно очевидно, что он просто водит её за нос, не желая признавать вину.

Кая даже выяснять не хотела, сколько весьма правдоподобных отговорок он сумеет изобрести, если она попробует действовать в лоб. Поэтому, прищурившись, она пошла обходным путём:

— Итак, раз мы выяснили, что внешняя разведка проявила в этом деле предельный непрофессионализм…

Он ожидаемо поморщился, недовольный критикой, но возражать не стал — Кая, впрочем, и не рассчитывала, что столь примитивный трюк на нём сработает. Однако за этот примитивный трюк она спрятала двойное дно, поэтому продолжила развивать свою мысль:

— Получается, книгу обнаружила внутренняя разведка?

Он взглянул на неё так мрачно, что внутри она возликовала, осознав, что ловушка ей удалась. Теперь ему остаётся либо признать то, что в дело по уши замешаны он сам и его разведка, либо свалить всё на соседнее ведомство, объявив виноватыми их. Кая была уверена, что профессиональная этика не позволит ему выбрать второй вариант, поэтому ему ничего не остаётся, как признаться.