Моё желание

15

Глава 15: "Дорога унижения и захлопнувшаяся дверь надежды"
Дни после похорон родителей слились для Катюши в мучительную череду бессонных ночей и отчаянных молитв у постели Андрея. Его состояние оставалось тяжелым, врачи говорили о долгом и сложном лечении, о баснословных суммах, которые ей, осиротевшей вчерашней школьнице, были совершенно недоступны.
Боль утраты родителей терзала ее душу, но страх за жизнь Андрея был еще сильнее, парализующим, всепоглощающим. Он был ее единственной родной душой, последней ниточкой, связывающей ее с прошлым, с их общей беззаботной жизнью. Она не могла его потерять. Она не вынесет еще одной потери.
Отчаяние подталкивало ее к самым крайним мерам. В бессонные ночи, полные слез и молитв, в ее голове зрела мучительная, унизительная мысль. Саша. У него есть деньги. Много денег. Он мог бы помочь Андрею.
Сама мысль об этом вызывала у нее волну отвращения. После всего, что произошло, после его чудовищной вины в смерти ее родителей, после ее холодного равнодушия к его горю, идти к нему за помощью казалось предательством памяти близких, осквернением их могил. Но ради Андрея, ради его жизни, Катюша была готова на все. Она готова была унижаться, молить, ползать у его ног, лишь бы спасти своего брата.
С тяжелым сердцем, собрав остатки гордости и решимости, Катюша отправилась к дому Саши. Огромный особняк, когда-то казавшийся ей символом богатства и власти, теперь внушал лишь холодный ужас. Он возвышался над ней, неприступный и мрачный, словно каменный мавзолей, хранящий в своих стенах причину ее невыносимого горя.
Она подошла к массивным кованым воротам и неуверенно нажала на кнопку звонка. Долгое молчание сменилось резким щелчком, и ворота медленно отворились, словно неохотно впуская нежеланного гостя.
Катюша прошла по длинной аллее, чувствуя, как дрожат ее ноги. Она помнила этот путь, усыпанный гравием, помнила свои волнения перед встречами с Сашей, но сейчас ее переполняли совсем другие чувства – страх, унижение и отчаянная надежда.
У дверей особняка ее встретил суровый, неприветливый дворецкий, с которым она раньше была знакома лишь шапочно. Его взгляд был холоден и надменен, словно он знал о ее визите и был готов выполнить чью-то негласную инструкцию.
– Что вам угодно? – ледяным тоном спросил он, не приглашая ее войти.
Катюша с трудом сглотнула ком в горле, стараясь сохранить остатки достоинства.
– Я… я хотела бы видеть Сашу. Мне нужна его помощь.
Дворецкий презрительно скривился, словно услышал что-то нелепое.
– Господин не желает вас видеть. Он приказал передать, чтобы вы больше никогда его не беспокоили. Вы здесь больше нежеланный гость.
Слова дворецкого прозвучали как удар хлыста. Надежда, которая едва теплилась в ее сердце, мгновенно угасла, словно задутая порывом холодного ветра. Унижение обожгло ее щеки, слезы обиды и бессилия подступили к глазам.
– Но… это очень важно, – взмолилась Катюша, ее голос дрожал от отчаяния. – Это касается жизни моего брата. Пожалуйста… передайте ему…
Дворецкий оставался непреклонен. Его лицо выражало лишь холодное презрение.
– Мне приказано. Вы должны уйти. И больше не возвращаться.
Он сделал шаг вперед, всем своим видом показывая, что их разговор окончен. Катюша почувствовала, как последние силы покидают ее. Она стояла на пороге этого огромного, бездушного дома, словно нищая, молящая о милостыне, и получала лишь холодный отказ.
Боль, которую она испытывала, была не только физической, но и душевной. Унижение жгло ее изнутри, разъедая остатки гордости. Она была готова на все ради спасения Андрея, даже переступить через свою ненависть к Саше, но и в этой отчаянной попытке ей было отказано.
С разбитым сердцем, с ощущением полной безысходности, Катюша повернулась и побрела прочь от ненавистного особняка. Спина ее была согнута под тяжестью горя и унижения, слезы бессильно катились по щекам. Дверь надежды захлопнулась перед ней, оставив ее одну на один со своим горем и страхом за жизнь брата. Теперь она знала наверняка: помощи от Саши ждать не стоит. Она должна искать другой выход, бороться за Андрея самостоятельно, без чьей-либо поддержки, в этом холодном и жестоком мире. И эта мысль наполняла ее не только отчаянием, но и неожиданной, упрямой решимостью. Она не сдастся. Ради Андрея она выдержит все.