Моё желание

43

Глава 43: "Исповедь ненависти и агония надежды"
Катя ворвалась в кабинет Саши, задыхаясь от волнения и надежды. Ее глаза молили о спасении, в них плескался отблеск отчаянной веры в его слова. Она была готова выслушать любые условия, лишь бы он помог ее умирающему брату.
Саша сидел за своим столом, его лицо было искажено гримасой торжествующей злобы. В его глазах не было и следа того показного сочувствия, которое он демонстрировал по телефону. Теперь перед Катей предстал его истинный облик – жестокий и мстительный.
Он медленно откинулся на спинку кресла, наслаждаясь ее отчаянием, словно вампир, предвкушающий вкус свежей крови. Его взгляд скользил по ее измученному лицу, по дрожащим губам, и в нем читалось болезненное удовлетворение.
– Ты прибежала, Катя, – проговорил он медленно, растягивая слова, словно лакомясь каждым звуком. – Как же иначе? Когда дело касается твоего драгоценного братика, ты готова на все.
Надежда в глазах Кати начала угасать, сменяясь ледяным предчувствием. Что-то в его тоне, в его взгляде говорило о том, что никакой помощи не будет.
– Ты сказал, что знаешь, где донор… – прошептала она, ее голос дрожал.
Саша издал короткий, сухой смешок, лишенный всякой радости.
– О да, Катя. Я знаю. Более того, я мог бы помочь. Прямо сейчас. Один звонок – и твой братец получил бы свой шанс.
Сердце Кати бешено заколотилось. Надежда вспыхнула с новой силой, но тут же была жестоко растоптана его следующими словами.
– Но я этого не сделаю.
Катя замерла, словно пораженная молнией. В ее глазах застыло непонимание, ужас начал медленно просачиваться в ее сознание.
– Что? Почему? – прошептала она, не веря своим ушам.
Саша наклонился вперед, его лицо приблизилось к ее, и в его глазах горела холодная, мстительная ярость.
– Потому что я буду наблюдать, как умирает твой Андрей, Катя. Я буду смотреть, как тебя пожирает боль. Ты знаешь, что такое терять близких? Ты знаешь, каково это – чувствовать, как человек, кого ты любишь больше всего на свете уходит?
Его голос дрожал от ненависти, от давно подавляемой обиды. В его глазах мелькнуло болезненное воспоминание.
– Ты ведь сказала мне тогда… помнишь, Катя? Ты холодно сказала: "Умри". И я… я был на грани. Я почти умер. А ты… ты даже не вспомнила обо мне. Ты продолжила жить своей жизнью, словно меня никогда и не существовало.
Катя отшатнулась, словно от удара. В ее памяти всплыли обрывки той страшной ночи, ее отчаяние, ее гнев. Но она не помнила этих слов, не помнила его состояния.
– Саша… я… я не знала…
– Ты не знала? Тебе было все равно! – прорычал Саша, его лицо исказилось от боли и ненависти. – Теперь я хочу, чтобы ты почувствовала то же самое. Я буду смотреть, как твой братец угасает, и наслаждаться твоей агонией. Ты заплатишь за свою холодность, Катя. Ты заплатишь своей болью.
В глазах Саши не было ни капли сострадания, лишь мстительное торжество. Катя смотрела на него с ужасом, понимая, что перед ней стоит человек, одержимый жаждой мести, готовый пожертвовать жизнью невинного человека ради своей больной ненависти. Отчаяние захлестнуло ее с новой силой. Надежда умерла, уступив место ледяному ужасу. Она оказалась в ловушке, между жизнью умирающего брата и безжалостной местью человека, которого когда-то отвергла.
Катя долго молчала, переваривая ледяную исповедь ненависти Саши. Его слова, словно осколки стекла, вонзились в ее сердце, причиняя невыносимую боль. Она видела в его глазах не просто злобу, а глубокую, незаживающую рану, нанесенную ею самой.
Отчаяние достигло своего пика. Она чувствовала себя загнанной в угол, понимая, что жизнь ее брата находится в руках человека, движимого местью. Но в этой безвыходной ситуации в ее голове мелькнула отчаянная мысль, последняя попытка вырвать Андрея из лап смерти.
Она подняла на Сашу свои глаза, полные слез и решимости. В них не было ни страха, ни мольбы, лишь холодная готовность к самопожертвованию.
– А если я умру, Саша? – тихо произнесла она, ее голос дрожал, но в нем звучала твердая решимость.
Саша замер, удивленный ее словами. Он ожидал мольбы, слез, отчаяния, но не этого ледяного предложения.
– Сможет ли это излечить твою боль? – продолжила Катя, ее взгляд был пронзительным. – Отомстишь ли ты мне тогда? Утолишь ли свою жажду мести?
Она сделала шаг вперед, приблизившись к его столу.
– Спаси Андрея, Саша, – ее голос стал мольбой, но в нем по-прежнему звучала решимость. – Дай ему шанс жить. И я… я умру. Прямо сейчас. Здесь. Ты получишь свою месть. Ты увидишь, как я исчезну из твоей жизни навсегда.
Саша молчал, его лицо было непроницаемым. Он смотрел на Катю, пытаясь понять, насколько искренним было ее предложение. В его глазах боролись ненависть и какое-то странное замешательство. Неужели она действительно готова на такое самопожертвование? Неужели ее любовь к брату настолько сильна?
Прошло несколько долгих, мучительных секунд. В кабинете повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Кати. Саша словно взвешивал ее слова, обдумывал последствия этой отчаянной сделки. Его взгляд метался по ее лицу, пытаясь разгадать ее истинные намерения.
Саша долго смотрел на нее, его лицо оставалось непроницаемым. Но внутри него словно что-то надломилось. В его памяти всплывали обрывки прошлого – ее светлая улыбка, ее упрямый взгляд, та мимолетная нежность, которую он когда-то чувствовал к ней. Ее готовность пожертвовать собой ради брата вдруг высветила в нем что-то давно забытое, человеческое.
Внезапно его глаза наполнились какой-то странной смесью боли и растерянности. Ярость отступила, уступив место неожиданной слабости.
– Ты мне угрожаешь, Катя, – прошептал он, его голос дрожал. – Ты меня шантажируешь самой своей жизнью…
Он провел рукой по лицу, словно пытаясь сбросить наваждение.
– Твоя смерть… – его голос сорвался. – Твоя смерть разорвет мое сердце на части. Ты понимаешь это? Даже после всего… даже после той ненависти… ты все равно…
Он замолчал, не в силах выговорить до конца свои чувства. В его глазах впервые за долгое время мелькнула не злоба, а какая-то мучительная внутренняя борьба.
Затем, после долгой, тягостной паузы, он произнес слова, которые прозвучали как неожиданное признание собственного поражения:
Саша смотрел на Катю, и в его глазах плескалась мучительная смесь осознания и отчаяния. Внезапно он понял то, что упорно отрицал все эти годы.
– Ты никогда… ты никогда не любила меня, Катя, – прошептал он, его голос был полон горечи. – И, по правде говоря… ты никогда по-настоящему не любила и его, Дениса.
Он сделал паузу, его взгляд скользнул по ее лицу, словно пытаясь найти опровержение своим словам.
– В твоем сердце нет ни меня, ни Дениса. Там всегда был только он… Андрей. Ради него ты готова на все. Я прав?
– Да, – тихо, но твердо ответила Катя, не отводя взгляда.
Саша усмехнулся, в его усмешке сквозила горькая ирония.
– Тогда ты готова на все, ради его жизни?
– Да, – повторила Катя, и в этом коротком слове заключалась вся ее решимость, вся ее любовь к брату.
Саша на мгновение закрыл глаза, словно борясь с какой-то внутренней бурей. Его лицо побледнело, губы дрогнули. Он чувствовал, как рушится последний бастион его надежд, как рассеивается иллюзия того, что он когда-нибудь сможет завоевать ее сердце. Он понял, что ее чувства к нему были лишь тенью ее безграничной любви к брату.
В его душе боролись отчаяние и внезапно возникшее безумное решение. Он смотрел на Катю, и в его глазах отражалась мучительная одержимость.
– И что ты можешь мне предложить взамен жизни Андрея? – спросил он, его голос был хриплым, почти сломанным. – Стать моей девушкой? Переспать со мной?
Катя молчала, ее взгляд был полон решимости.
– Да, могу, – тихо ответила она, и это короткое "да" словно вырвало у Саши остатки самообладания.
Он побледнел еще сильнее, его глаза расширились от шока и какой-то болезненной победы.
– Ради брата… ты действительно готова на все?
– Да, – повторила Катя, и в этом ответе не было ни колебания, ни лжи.
Саша глубоко вздохнул, словно набирая в легкие последние остатки воздуха. В его глазах мелькнула какая-то безумная решимость, отчаяние, смешанное с болезненной надеждой.
– Тогда… – проговорил он, его голос дрожал, – выходи за меня. Выходи за меня замуж, Катя.