Могущество и честь

Глава 2. На краю гибели (3)

Такой скачки мне прежде не приходилось знать. Люди брезговали жалеть себя, останавливались лишь для удовлетворения нужд лошадей, на свои же проблемы плевали с какой-то отчасти демонстративной лихостью. Как только конь уставал, сразу перебирались на другого, и каждый понимал, зачем нужна эта спешка. Сперва я пытался мысленно прикинуть, сколько времени понадобится нашим «оппонентам», чтоб допросить пленника, а потом сложить два и два. Но через время стало безразлично всё на свете. Напади на нас сейчас любой враг, я если и смог бы действовать, то только на рефлексе. Потом очнулся бы к концу боя. Если очнулся бы…

Господи, кому нужно, чтоб я расквашивал себе зад и доводил до изнеможения бедное животное? Кому от этого станет лучше? Того места, где закончится дорога, я ждал, как избавления от адских пыток. Спешиться! Неважно для чего, но спешиться наконец! Ноги разогнуть, задом пошевелить, пояснице дать роздых! Господи, я так больше не могу!

Но дорога не закончилась. Просто в какой-то момент вильнула, и Аштия, сползая с седла, кивнула нам на чащу леса. Если б я не был настолько измучен, то, может быть, испытал бы чувство вины. Ей-то приходилось хуже, чем мне, здоровому мужику.

– Рассредоточиваемся, – приказала она. – Не вытаптываем просеку с обочины. А то можно ещё красный флажок повесить, мол, мы тут свернули.

– Нас не так много, чтоб вытоптать просеку.

– Достаточно, чтоб оставить заметный след.

– Да-а, тут галопа не получится, – пробормотал один из бойцов, наклоняясь, чтоб изучить землю под ногами. Здесь, вне пределов дороги, густой покров жухлых листьев скрывал под собой ухабы, кочки и ямки. Я, конечно, не был экспертом по части коней, но догадывался, что одной такой ямки хватит, чтоб разогнавшаяся лошадь рухнула, заодно сломав себе чего-нибудь.

– Шагом поедем, – отрезала её светлость.

И потянула коня за узду за собой.

Тащить коней через каменистую, сложную местность, да ещё и заросшую лесом, оказалось трудно, очень трудно. Именно эта трудность ободряла особенно. Чем больше мы сейчас запутаем след, тем выше вероятность, что нас не найдут. В какой-то момент удавалось подняться в седло и сколько-то проехать – очень медленно, но всё же воспользоваться возможностью передохнуть. Иногда наоборот казалось, что было бы проще взгромоздить коней на плечи и пронести их, чем заставить подниматься по скалам или тащиться сквозь густейший ельник. Я боялся, что в какой-то момент они взбесятся, и мы в лучшем случае останемся без припасов и средств передвижения, а в худшем между делом будем перетоптаны.

Но остальные бойцы не нервничали, лишь сильнее налегали на узду, и я успокоился. В конце концов, ребята куда более опытны в обращении с лошадьми.

– Как считаешь, сколько лошади протянут без овса, на траве? – при мне спросила Аштия Шунгрия, и я озадачился ещё и такой проблемой, которая, оказывается, могла возникнуть.

– Достаточно долго, не волнуйся, – ответил старший телохранитель. – Это неприхотливые породы. Могут очень долго работать и при этом жрать одну зелень. Хотя зелень, конечно, должна быть стоящей.

– Последнее время мы слишком много от них требовали. Не слезали с седла целыми днями. Кони – существа нежные, долго в таком режиме не протянут. Если ещё на подножном корму…

– Выхода у нас нет, госпожа. Так что лучше пока не думать об этом. Пока не начнётся падёж.

Женщина вздохнула и повернула голову ко мне.

– Ну, что ж… Если кони падут, будем добираться до побережья пешком.

– Они скорее поломают себе ноги в камнях, – с умным видом проговорил я, хотя в лошадях понимал не больше, чем в коровах. – Я бы не стал волноваться из-за их рациона. Остатками хлеба поделимся, в конце концов….

– Толку-то, – пробормотал Шунгрий. – Сколько там у нас осталось этого хлеба… Коняшкам на один кус.

– Скажи ребятам, пусть стреляют в дичь, если натолкнутся на какую-нибудь. Свежее мясо нам не помешает.

– Дичь в здешних краях такая, что при встрече стрелять придётся по любому, даже если и не ради свежего мяса. Кабаны, хищники…

– Ещё дикие козы встречаются. Передай распоряжение!

– Слушаю, госпожа.

За день, как я догадывался, мы смогли пройти не так уж много, но достаточно, чтоб убраться подальше от наезженного тракта. Теперь ищи-свищи нас, даже и против собак есть средства. Ручейков нам на пути попадалось достаточно, мы не пропустили ни один, так что выследить нас сможет разве что уж ищейка экстра-класса. Ищейка-чудодейка.

Будем надеяться, подобных тут нет.

На стоянке Аштия и Шунгрий уселись на клочке ровной земли и принялись рисовать на ней подобие карты. Я, перегнувшись через её плечо, жадно всматривался в маловразумительные чёрточки и осознавал, что мне-то подсмотренное точно ничем не поможет. Они более или менее знают местность, они, может, тут что и поймут. А мне остаётся лишь плестись в хвосте.

Спор едва успел возникнуть и тут же потух – сил на него ни у кого уже не осталось. Всем слишком хотелось спать, поэтому Аштия и Шунгрий очень быстро пришли к соглашению касательно маршрута на следующий день. Спать предстояло всего ничего.

В какой-то момент усталость достигает уже такого уровня, что напрочь перестаёшь её ощущать. Меньше сил, чаще возникает непредвиденное обстоятельство типа подогнувшихся ног, закружившейся головы, отрубившегося восприятия… Но как таковой усталости нет. Есть изнеможение, понимаемое скорее разумом, чем телом. И ни спать уже не хочется, ни есть. И жизнь уже воспринимается без эмоций.