Могущество и честь

Глава 3. Жест отчаяния (1)

Окаменев, мы смотрели на конников. Спустя мгновение те пришли в движение, и это словно подтолкнуло прийти в себя и нас. Я взглянул на Аштию – лицо у неё было спокойное и строгое. Такими на старинных фресках бывают лица у святых. Будь у меня чуть больше времени, я обдумал бы это, но его не нашлось, а через миг пришлось забыть обо всём, что не касалось коней и дороги. То, что сдаваться мы не будем, понимали все.

Кони у нас не были свежими. На что мы рассчитывали? Я лично не рассчитывал ни на что, не задумывался о своих перспективах, и это счастливо освобождало меня от страха, от настоящего ужаса перед будущим. Интересно, о чём думают другие? О чём думает Аштия?

– Серт! Шунгрий! – окликнула женщина. Коней мы уже пустили вскачь, и слышно было плохо. – Запомните – живой в плен меня не отдавать.

– Понял, госпожа, – зычно ответил старший телохранитель.

– Ты в каком смысле? Что имеешь в виду?

– А то, Серт, что я требую убить меня в ситуации, когда плен окажется неизбежен. Понял?

– Итить твою мать! – вырвалось у меня.

Госпожа Солор не стала переспрашивать. А может, просто не услышала?

Мы неслись по гладкой, словно доска, скале, и такой же голой. Пыли тут особой не было, зато была в той стороне, где мы увидели конников. И сейчас оттуда, словно смерч по пятам спасающихся бегством героев кинофильма, за нами шло дымное облако. Не дым, конечно. Всё та же пыль. Ясный знак, вопросов больше нет даже у малоопытного меня.

– Скорость? – крикнул Шунгрий.

– Скорость, – отозвалась Аштия. Поразительно, но она своего главного телохранителя прекрасно поняла.

– Тогда направо! И по тропе. Риск.

– А где его нет?

И, стоило скальному лбу чуть-чуть перевалить за свою вершинную точку, мы свернули. Довольно круто, зато оказались на почти настоящей дороге. Её даже местами было заметно. Но дорога ли это на самом деле? Здесь в действительности ездят и возят грузы? Что-то сомнительно.

Облако шло за нами неотступно. А через несколько минут мы увидели и самих преследователей.

– У них кони свежее! – заорал Малфрас, скакавший последним. – Человек пятьдесят, не меньше!

Я оглянулся на него и успел заметить, как парня шатнуло в седле, как он завалился вперёд, демонстрируя стрелу, вонзившуюся в основание шеи, а потом набок – и из седла. Конь, взбодрённый пропавшей тяжестью, понёся быстрее.

– Стрелы! – гаркнул я, пытаясь взять чуть-чуть вправо, чтоб заслонить собой Аштию. Управлять конём мне и сейчас удавалось в лучшем случае через раз.

Шунгрий обернулся, скалясь. Слишком громко грохотали копыта, слишком сильно билась кровь в ушах. Я не слышал, что происходило сзади, но при мысли о возможном спине становилось холодно. Я пока был жив, но то и дело ощущал болезненное покалывание под лопатками. Нервное, конечно. Если меня догонит стрела, боли я не успею ощутить. Будет толчок, и через мгновение земля отвесит мне оплеуху.

Дорога пошла под уклон, из плоскогорья волнами взметнулись каменные стены, слишком своеобразно-неровные, чтоб заподозрить здесь участие человеческой руки. Кони вновь слегка приободрились. Один раз я панически оглянулся – кроме Малфраса не было ещё одного бойца. Преследователи пропали за поворотом. Когда мы успели повернуть? Я не запомнил этого момента.

Аштия сделала резкий знак, и кони пошли медленнее.

– Пересаживаемся на заводных, – приказала она. – Теперь только они – наша надежда. Сколько человек погибло?

– Двое.

– Что ж, – её лицо на миг исказилось. – Теперь коней хватит с избытком. Кто разглядел цвета?

– Цвета Акате, госпожа.

– Акате? – она укусила сустав большого пальца до белых следов на коже. – Акате? Дерьмо! Дерьмо…

И махнула в седло с лёгкостью здорового человека.

Дальше путь становился менее ровным, менее удобным – видимо, и здесь поработала вода, а не человек. Если за нами кто и гнался, то пока мы этого не ощущали в полной мере. Однако знали, на какой тонкой ниточке висит наша жизнь. И это заставляло погонять коней. Их жалко, конечно, но себя жальче.

Остановиться вновь нам пришлось лишь тогда, когда на очередном повороте пыльный ветер обтёк и явил взгляду ещё один конный отряд в отдалении. Резко осадив коня, а затем скрипнув зубами так громко, что я услышал, Аштия оглянулась на нас с отчаянным бешенством во взгляде.

– Акате?

– Да, – взревел Шунгрий. – Акате!

И схватил коня госпожи Солор под трензеля.

Наш отряд в очередной раз развернулся, и уже через полчаса я понял, почему нас отжимают именно в эту сторону. Ошеломляющим контрастом плеснула в глаза густая и яркая, в роскоши своей кажущаяся подобием тропической, зелень. Поразило это соседство местности, нажелто вычищенной от пятен растительности, с настоящим лесом, с буйной чащей. Но следом за восторгом пришли растерянность и ужас. Лес этот был абсолютно девственным, хоть и низкорослым, ни единого намёка на дороги, и, судя по рельефу местности, кони там тоже не пройдут.

Шунгрий держал прямо на кромку чащи.